Истории из жизни
MAX ·
Он набрал воды, расплескав лужу на полу. Не вытер. Включил газ на полную. Швырнул пельмени в кипяток, даже не посолив воду. Брызги полетели на идеально чистую плиту, которую я драила до двух ночи.
Раньше я бы вскочила. Я бы бросилась вытирать, уменьшать огонь, солить, мешать, приговаривая: «Ну что ж ты, дай я сама».
Но сейчас я просто поправила браслет на руке.
— Мешай, а то слипнутся, — спокойно подсказала я.
— Они нежные.
Валера сопел. Он стоял у плиты в одних трусах. Злой, красный, с ложкой в руке. А я сидела в бархатном платье с бокалом ледяной минералки. В ней пузырьки бились о стекло так весело и беззаботно.
Самый тихий праздник
Без десяти двенадцать мы сели за стол.
Стол был пустой. Никаких салатниц, никаких нарезок, никаких многоэтажных конструкций из фруктов. Только две тарелки, вилки и запотевшая бутылка с пузырьками. Та самая, которую Валера берег «для гостей».
Посреди стола, как главный трофей, дымились пельмени.
Телевизор бубнил положенные речи. Валера налил себе, выпил залпом, не чокаясь, и сразу подцепил вилкой пельмень.
— Ну и дрянь же твоя затея, — проворчал он с набитым ртом.
— Новый год, а мы как студенты в общаге. Мать бы узнала — со стыда бы сгорела.
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни обиды, ни злости, ни привычного желания оправдаться.
— А мне нравится, — сказала я, откусывая маленький кусочек.
Тесто было тончайшим, а внутри — настоящий мясной сок. Вкус был богатым, насыщенным.
Я вспомнила прошлый год. Как я сидела за этим же столом, но с ноющей спиной, с обожженным пальцем. Мечтала только об одном: чтобы гости поскорее ушли и можно было лечь.
Я даже не помнила вкуса той утки, которую готовила два дня. Я помнила только усталость.
А сейчас я чувствовала вкус мяса, перца и сливочного масла.
— Дрянь, — повторил Валера, но потянулся за добавкой.
— За тыщу двести могли бы и побольше мяса положить. Разводят на деньги.
— Я стою этих денег, Валера.
Он замер с вилкой у рта.
— Чего?
— Я говорю: мой отдых, мои руки и мое настроение стоят дороже тысячи рублей. И даже дороже, чем мнение твоего Михалыча.
Бой курантов
Куранты начали бить.
Раз. Два. Три.
Я подняла свой бокал. Валера, помедлив, поднял свой.
Мы чокнулись. Звук был глухой, тяжелый. Словно лопатой ударили о мерзлую землю. Никакого хрустального звона.
Между нами не было праздника в том смысле, как это показывают в рекламе майонеза. Между нами была пропасть, которую я сегодня перестала пытаться завалить своими котлетами.
Но пельмени оказались действительно вкусными. И главное — я их не лепила.
Когда отгремел гимн, Валера молча доел свою порцию, отодвинул тарелку и уставился в телевизор. А я встала, взяла свой бокал и пошла на балкон смотреть салют.
Внизу, во дворе, кто-то запускал фейерверки. Разноцветные огни вспыхивали в черном небе, освещая заснеженные крыши.
Мне было легко. Впервые за много лет я входила в новый год не с чувством выполненного долга перед кем-то, а с чувством долга, возвращенного самой себе.
— Лен! — крикнул Валера из кухни.
— Там еще остались? Вкусно, зараза.
Я улыбнулась салюту.
Остались. Но варить вторую порцию он будет сам.
