Истории из жизни
MAX ·
«Не накроешь стол — уйду к золовке»: муж поставил ультиматум 31 декабря. Пришлось выключить духовку
— Да ты что, Михалыч! У меня там Ленка такое творит, стол ломиться будет! Утка, холодец с ночи застывает, икра, всё как у людей. Ну а как? Я же добытчик, я обеспечил, её дело — красоту навести.
Голос мужа доносился из гостиной, перекрывая шум воды. Валера говорил громко, раскатисто. С тем особенным хозяйским самодовольством, которое появлялось у него после второй рюмки «для аппетита» или перед приходом гостей.
Кухонная вахта
Я стояла, уперевшись поясницей в столешницу. Руки пахли сырым луком и рыбой. Этот въедливый запах, кажется, пропитал меня насквозь за двадцать лет брака.
На часах было час дня.
Моя «смена» началась в шесть утра: поставить тесто, отварить овощи, замочить сухофрукты. Спина уже ныла привычной тупой болью, словно туда загнали раскаленный гвоздь. На столе громоздилась гора нечищеной картошки. Рядом в тазу оттаивала утка, похожая на бледную озябшую тушку.
Валера заглянул на кухню. Румяный, в свежей футболке, которую я погладила ему полчаса назад.
— Лен, ну ты чё застряла? — он недовольно ткнул пальцем в пустую салатницу.
— Михалыч с женой к девяти подтянутся. Ты давай ускоряйся. И это… бутерброды с икрой не жалей, слой потолще мажь.
Я вытерла мокрые руки о передник.
— Валер, помоги картошку почистить. Я не успеваю.
Он замер. Словно я попросила его сплясать на столе вприсядку. Лицо вытянулось, брови поползли вверх — искреннее, неподдельное удивление.
— Ты в своем уме, Лен? Я целый год пахал. Я деньги в дом принес, продукты эти купил. Мой долг выполнен. Твоя — обеспечить уют и праздник. Ты же женщина.
— Я тоже работала целый год, Валера. И сегодня у меня тоже выходной. По официальному календарю.
Ультиматум
— Ой, не начинай, а? — он скривился, как от зубной боли.
— Вечно ты настроение портишь. У всех жены как жены, шуршат, стараются, а ты… Короче. Слушай меня внимательно.
Он подошел ближе, нависая надо мной. От него пахло дорогим одеколоном (мой подарок) и уверенностью, что мир вращается вокруг его желаний.
— Если к шести вечера на столе не будет «шубы», горячего и холодца — я собираюсь и ухожу встречать Новый год к сестре. А потом, может, и разведемся. На кой мне жена, которая мужа на праздник покормить не может? Ленивая ты стала, Ленка. Старая и ленивая.
Он развернулся и ушел в комнату, громко включив телевизор. Там кто-то пел про счастье и голубой огонек.
А я осталась стоять.
Внутри было тихо. Странно тихо.
Обычно после таких слов я начинала суетиться, чувствуя вину: «И правда, чего это я? Мужик устал, надо порадовать». Обычно я включала пятую скорость, пила воду стаканами, чтобы унять сердцебиение, и к полуночи падала лицом в салат, но с чувством выполненного долга.
Но сегодня что-то сломалось. Или, встало на место.
Я посмотрела на утку. Представила, как сейчас буду натирать её специями, запихивать внутрь яблоки, потом смотреть за духовкой, обливаясь потом. Представила гору грязной посуды в три часа ночи.
Представила довольное лицо Валеры, который будет говорить Михалычу: «Вот, моя-то расстаралась, хозяюшка!».
Щелчок
Я подошла к духовке.
Я просто повернула ручку влево. До щелчка.
Индикатор погас. Гул вентилятора стих. Утка так и осталась лежать на противне — сырая, холодная, никому не нужная.
Я взяла недорезанные овощи, сгребла их в пакет и убрала в холодильник. Нож сунула в подставку. Сталь звякнула холодно и коротко.
— Иди к сестре, — сказала я в пустоту.
— Ключи на тумбочке.
Валера меня не слышал. Он снова висел на телефоне:
— Да, мамуль! Да всё путем! Ленка вон заканчивает уже, запах на всю квартиру!
Я вышла из кухни. Прошла мимо гостиной, не поворачивая головы, и закрылась в ванной. Щелкнул замок. Это был самый приятный звук за весь день.
Красота вместо слез
В ванной было тепло. Я пустила воду, чтобы заглушить бубнеж телевизора и голос мужа. Посмотрела на себя в зеркало. Уставшая женщина пятидесяти двух лет. С серым лицом и наспех скрученным пучком на голове.
