Юля подняла на него глаза и в них больше не было испуга. Только усталое, выстраданное облегчение и что-то очень похожее на гордость.
— Ты прав, — сказала она тихо. — Кость, ты прав. Просто… Она ведь мама твоя.
— Моя мама взрослый человек, — пожал плечами Костя. — И она сама сделала свой выбор. Как и мы — свой. А теперь, хватит о грустном. У нас медовый месяц, забыла? С опозданием на четыре года, но лучше поздно, чем никогда.
Юля улыбнулась — на этот раз по-настоящему, без тени сомнений. Впереди был целый день, полный свободы, и никаких обязательств перед теми, кто четыре года даже не спросил: «Вам помочь?»