Истории из жизни
MAX ·
— Кость, может, ну его, этот отдых? — робко спросила она. — Поедем потом, через неделю. А вдруг и правда неудобно выйдет? Твоя мама обидится, родня осудит, потом на ровном месте скандал раздуют…
— Нет, — сказал Костя твёрдо. — Мы четыре года вкалывали без выходных. Мы кредит платили. Мы эту крышу сами ставили, когда её племянники на диване лежали. Я не собираюсь теперь плясать под её дудку. Она не спросила — пусть сама и разбирается. Мне и свадьбы по горло хватило.
Он обнял жену и почувствовал, как она медленно, с облегчением, выдыхает.
В субботу они сидели в уютном номере отеля с панорамным окном и смотрели сквозь стекло на горы, бирюзовое озеро и белые пушистые облака. Костя заказал завтрак в номер — кофе, круассаны, свежие фрукты. Никакой рыбы, никаких баклажанов и, тем более, никакого дяди Славика с изжогой.
Телефон завибрировал. Мать. Костя сбросил вызов, открыл приложение видеонаблюдения — камера у ворот была установлена ещё прошлым летом, после того как соседский пёс начал выкапывать рассаду.
На экране творилось нечто. У их новенького забора, выкрашенного в тёмно-зелёный цвет, толпилось человек двенадцать. Все при параде: тётя Валя в своей неизменной шляпке, дед Паша с палкой, дядя Гриша в мятом пиджаке, Денис с Артёмом в рубашках с коротким рукавом. Подъехал даже небольшой автобус — видимо, мать организовала для тех, у кого не было машины. Кто-то держал огромный торт в коробке, кто-то — цветы, пакеты с подарками.
Люди переминались с ноги на ногу, смотрели на закрытые ворота, о чём-то переговаривались, разводили руками. Анжела Леонидовна, раскрасневшаяся, в своём лучшем платье с золотой брошью, стояла впереди с телефоном у уха. Она всё набирала и набирала номер Кости, но каждый раз попадала на автоответчик. Лицо её становилось все багровее, лоб покрылся испариной, щёки надувались как у рассерженного хомяка.
— Да что ж такое! Костик, ну куда ты пропал, а?
Она кивала гостям, дескать, «подождите, сейчас всё будет, свяжусь, он просто не слышит». Но через полчаса ожидания терпение людей начало иссякать. Первым завёлся дядя Гриша — он махнул рукой, сел в свою видавшую виды «Ладу» и уехал, оставив за собой облачко сизого дыма. За ним потянулись остальные. Тётя Валя, буркнув что-то про «современную молодёжь без совести», величественно удалилась к автобусу. Дед Паша вздохнул, почесал бороду и тоже поплёлся к транспорту.
Костя, устав за этим наблюдать, отключил приложение, выключил телефон и бросил его на кровать. Он вдруг почувствовал странную лёгкость. Никакой вины, никакого стыда. Только глубокую уверенность, что они поступили правильно.
— Ну что? — он обернулся к Юле. — Идём любоваться местными красотами? Тут, говорят, есть шикарная смотровая площадка.
Юля всё ещё сидела на краю кровати, теребя край одеяла. Она улыбнулась, но глаза оставались тревожными.
— Кость, нехорошо как вышло, — тихо сказала она. — Твоя мама… Она же столько родни собрала. Люди приехали, нарядились, может, подарки купили… А нас нет. Не обидно им? Может, не надо было так?
Он усмехнулся.
— А как надо было? Уступить? Отменить отпуск? Нажарить три кастрюли баклажанов, запечь рыбу для дяди Ильи и сделать лёгкие салаты для дяди Славика с его изжогой? А потом сидеть и слушать, как тётя Валя критикует нашу плитку? Нет, Юль. Кто кашу заварил, тому и расхлёбывать. Я её предупреждал, она не хотела слушать. Она вообще никогда никого не слышит. И знаешь, я устал быть мальчиком для битья, которым можно командовать.
А новоселье мы, конечно, устроим, — продолжил Костя, глядя ей прямо в глаза. — Обязательно. Только пригласим тех, кто был рядом все это непростое время. Твоего отца, твоего брата Сашку, Лёху. И твою маму, которая нас кормила эти четыре года, пекла пироги и привозила домашние котлеты. Вот кого мы позовём. Накроем стол на террасе, включим гирлянды, я сам шашлык сделаю. И мы скажем им огромное спасибо. А не тем, кто приехал на готовенькое — посмотреть, как мы устроились, и перемыть косточки, вместе с кирпичиками.
