Публикация от 5 октября 2026

Семья начинается с крыши над головой. Никакого медового месяца, конечно, не вышло. Вместо того чтобы отправиться на отдых, они пересчитали те немногие купюры из нескольких конвертов, что им все же подарили на свадьбе, добавили подаренные родителями деньги и взяли кредит с высокими процентами, но он были уверены, что справятся. Строительство началось в ту же весну. Костя вставал в пять утра, ехал на участок, копал, месил бетон, ставил опалубку. После работы — снова туда, до темноты. Юля готовила, подносила инструменты, убирала мусор, она научилась делать даже то, что раньше казалось мужским делом. Помогал тесть, Сергей Петрович. Помогал Юлин брат, Сашка. Помогал Костин друг Лёха, причем совершенно бескорыстно. Когда Костя пытался сунуть ему деньги, тот только махал рукой: – Ты мне потом, когда у меня стройка будет, поможешь. Костины же родственники словно растворились. Когда, лишь раз, Костя позвонил матери и попросил, чтобы племянники Анжелы Леонидовны — два здоровых лба Денис и Артём — помогли хотя бы на выходных крышу ставить, мать радостно пообещала всё уладить, а через день перезвонила и буквально пропела виноватым голосом: — Костик, ну у них же работа, сам понимаешь. У Дениса смена, а Артём, бедненький, спину потянул. Ты уж как-то сам, сынок. Пришлось просить коллег с работы, чтобы помогли. А потом было ещё два года отделки, кредитных платежей, бессонных ночей и нервотрёпки. Но дом рос.   Через четыре года дом был готов. Не дворец, конечно, но ладный, крепкий, с тёплыми полами на первом этаже, большой террасой и камином, который Костя сам сложил из красного кирпича. Двор привели в порядок: разбили газон, посадили деревья, выложили дорожки плиткой. Кредит — о, это было главное чудо! — они погасили досрочно. Костя получил повышение, Юля брала подработки, и они, затянув пояса, за три года выплатили всё. И вот, когда впервые за долгое время они выдохнули и решили наконец-то устроить себе медовый месяц в горах, купили путёвку, выбрали номер в отеле с панорамными окнами, — мать огорошила новостью. — Я к вам на новоселье пригласила всю родню, — повторила свекровь. — В субботу к трём. Пусть Юлька готовится. Скажи ей: пусть рыбу запечёт под сыром, дядя Илья такое любит. Баклажаны пусть сделает, как мать её готовит — тёте Свете понравились. Курицу в духовке с картошкой, так вкуснее. Салатов с майонезом много не надо, лучше лёгких побольше — у дяди Славика изжога. И пусть украсит всё покрасивее, я сестре рассказывала, как она умеет, та не поверила. Вот убедится заодно. Костя слушал и чувствовал, как в груди поднимается неуправляемое раздражение. Никто из этих дядь и тёть ни разу не приехал помочь. Никто не помог хотя бы разгрузить стройматериалы, не предложил денег, даже не спросил, как они вообще справляются. А теперь — нате вам: запеки, накрой, укрась. Они должны устраивать торжество для людей, которые даже ложки бетона не замесили. — Мам, у нас с Юлей были свои планы. Никакого новоселья не будет. Мы отдыхать поедем. Заслужили. — Что значит — не будет? — Голос Анжелы Леонидовны поднялся на полторы. — Сынок, вопрос уже решённый. Не станешь же позорить мать родную? Все уже приглашены! — Мам, меня никто не спрашивал. Ты даже не знала, будем ли мы дома. — А что вас спрашивать? Это семейное дело! Новоселье — традиция! Ты бы ещё сказал, что не рад родне. Чёрствый ты стал, Константин, чёрствый. Это она тебя так настроила, да? Юлька? — Мама, мы уезжаем. Билеты уже куплены, и я не собираюсь их сдавать из-за того, что ты решила устроить тут самодеятельность.   — Самодеятельность? — Анжела Леонидовна обиженно задышала в трубку. — Я, значит, для вас стараюсь, хочу, чтобы родня дом ваш оценила, гордились все, а ты… Потом будешь жалеть, да поздно будет! Все подумают, что вы нелюдимые, нос воротите! — Пусть думают, что хотят, — отрезал Костя. — Кто помогал — те уже были здесь, без всякого новоселья. А остальные пусть не беспокоятся. Он нажал отбой. Юля стояла на пороге, вытирая руки о полотенце.