Истории из жизни
MAX ·
«Нет, совсем нет!» — я излучала позитив. «Я здорова как лошадь. Я просто тебя послушала. Помнишь наш разговор о сбережениях и естественности?»
Мы сели на скамейку. Он пытался не смотреть на мои ноги, но его взгляд снова и снова возвращался к ним.
«Ты послушалась меня?» — переспросил он.
«Ну да. Ты говорил, что салоны — это маркетинг и ловушка для денег, что тебе нравится естественная красота. Вот я и посчитала: если отказаться от маникюра, педикюра, эпиляции, окрашивания, укладок, уходовых средств и обновления гардероба, я сэкономлю примерно пятнадцать-двадцать тысяч рублей в месяц. Это двести сорок тысяч в год—представляешь? Я берегу твой будущий бюджет, как ты и хотел.»
Он чуть не подавился воздухом. «Но… я не это имел в виду. Я просто говорил, что тебе не нужны эти… утиные губы или ресницы до бровей. Но… гигиена?»
«Игорь», — сказала я, голос стал резче, «волосы на ногах — это не грязь. Это биологическая норма. Я сегодня утром принимала душ. Прыщ на носу—это тоже природа. А мои волосы в естественном состоянии, без дорогого окрашивания и салонного ухода. Та самая “естественная красота” на нашем прошлом свидании — это три часа работы и несколько тысяч рублей.»
Он молчал. Я видела, как у него рушится весь мир в голове.
«Ты выглядишь…» — он подбирал слова, пытаясь не обидеть, «неухоженно.»
«А ухоженность стоит денег, дорогой», — перебила я. «Либо ты принимаешь ‘естественность’ во всей её волосатой, несовершенной славе, либо признаёшь, что красота требует труда и вложений, и перестаёшь упрекать женщину за каждый рубль, который она тратит, чтобы понравиться твоему взгляду.»
Остаток свидания прошёл неловко и наспех. Мы быстро выпили кофе—разумеется, в самой дешёвой кофейне, ведь мы экономили—и разошлись по своим делам.
Когда я пришла домой, первым делом я приняла душ, побрила ноги, нанесла дорогую маску на волосы и намазалась своим любимым кремом с ароматом кокоса—и сделала это для себя.
Потому что мне нравится ощущение гладкой кожи, мне нравится видеть ухоженное лицо в зеркале, но я больше никогда не позволю мужчине обесценить этот труд.
