Истории из жизни
MAX ·
— Она два года рога носит, — усмехнулась лучшая подруга за стеной. Я молча оделась и позвонила адвокату
— А Вадик её всё ещё на ту съемную квартиру возит? — донесся из-за тонкой перегородки спа-кабинки звонкий смех.
Я медленно опустила чашку с травяным чаем на стеклянный столик. Масло на моей спине начало остывать.
— Возит, Лер, — ответила массажистка, разминая ей плечи. — А жена за всё платит.
— Оксанка у нас глухая и слепая, — хмыкнула Валерия. — Два года рога носит. Зато мне удобно.
Лерка. Моя лучшая подруга Лерка.
Мы дружим пятнадцать лет. Крестили детей. Делили секреты.
А сейчас она лежала в соседней кабинке элитного салона.
Я оплатила этот спа-день из своего кармана. Мой подарок ей на юбилей.
— Не боишься, что Оксана узнает? — спросила массажистка.
— Да откуда? — фыркнула Лерочка. — Ксюша работает круглосуточно. У неё своя клиника.
— А муж?
— А Вадимочка отдыхает. Я ему железное алиби делаю.
— В смысле? — удивилась девушка.
— Пишет мне: «Лера, скажи жене, мы в ресторане». Я подтверждаю.
Она снова засмеялась. Громко. Уверенно. Нагло.
Я сидела на кушетке. Воздух в комнате казался вязким.
Во рту пересохло. Никаких слез не было. Только холодный расчет.
— И что он тебе за это? — голос массажистки стал тише.
— Да так, по мелочи, — протянула Лерка. — Сумку купил. «Прада». Оригинал. За двести пятьдесят тысяч.
Двести пятьдесят тысяч.
В прошлом месяце Вадим сказал, что ему урезали квартальную премию.
Мы отложили ремонт фасада на даче.
А он покупал моей подруге брендовые сумки за молчание.
— Выгодно дружить, — оценила массажистка.
— Очень, — согласилась Валерия. — Главное, Ксюше улыбаться почаще. Она дурная, верит каждому слову.
— А девка там нормальная?
— Студентка. Алинка. Глупая, но ноги от ушей. Вад от нее без ума.
Я тихо встала с кушетки. Накинула белый махровый халат.
Моя сумка лежала на кресле. Я достала телефон.
Никаких истерик. Никаких женских криков и вырванных волос.
Я просто вышла из комнаты отдыха в коридор.
Они оба оплатят этот счет сполна.
Я зашла в женскую раздевалку.
Лерка еще лежала на массаже.
Её вещи висели в шкафчике номер восемнадцать.
Дверца была приоткрыта. Беспечность — её главная черта.
Мобильный телефон лежал прямо на полке.
Я взяла его в руки. Экран загорелся.
Пароль я знала. Год рождения её мужа и дочери.
Цифры легко поддались моим пальцам.
Я открыла мессенджер. Поиск по имени «Вадик».
Переписка была огромной. Сотни сообщений за двадцать четыре месяца.
Лер, я сегодня у Алины. Ксюше скажи, что у нас корпоратив затянулся. — 14 мая, 15:40
С тебя духи. Те самые. Иначе всё расскажу! — 14 мая, 15:42
Уже заказал. Прикроешь? — 14 мая, 15:45
Обижаешь. Мы с Ксю на созвоне, скажу ей, что ты со мной пьешь кофе. — 14 мая, 15:50
Я быстро пересылала эти сообщения себе в скрытый чат.
Все фотографии. Все голосовые кружочки.
В груди билось ровное, спокойное сердце хирурга.
Я листала историю дальше. Два года грязи.
Два года ежедневного вранья за моей спиной.
— Ксю? Ты тут? — раздался голос из коридора.
Я быстро удалила следы пересылки.
Положила телефон на полку. Закрыла дверцу шкафчика.
Села на деревянную скамейку.
В раздевалку вошла Лера. Довольная. Румяная от пара.
— Ой, а ты уже всё? — она радостно улыбнулась.
— Да. Решила пораньше закончить, — ровным голосом ответила я.
— Как массаж? Расслабилась?
— Очень. Узнала много нового.
— В смысле? — она непонимающе моргнула длинными ресницами.
— О мышечных зажимах, — я натянула джинсы.
Она подошла к своему шкафчику.
Достала телефон. Ничего не заметила. Ни единой тени сомнения.
— Поедем ужинать? — предложила подруга, расчесывая волосы.
— Нет. Вадим ждет дома, — спокойно соврала я.
— Бедный. Так устает на своей работе, — фальшиво вздохнула она.
Я посмотрела на её сумку.
Та самая «Прада». Черная. Блестящая. Стоит на скамейке.
— Да, Лер. Сильно устает, — я взяла ключи от машины.
— Созвонимся завтра?
— Обязательно.
Завтра твоя счастливая жизнь закончится навсегда.
Вечером Вадим вернулся домой.
