Публикация от 20 сентября 2026

И Петька подбрасывал. Сначала до райцентра, потом до её дома на краю села. Вскоре «Нива» стала всё чаще сворачивать в глухой переулок к Нинкиному палисаднику. Дома Варя ждала с горячим ужином и маленьким сыном, а Петька сидел у Нинки на кухне, пил настойку и слушал, какой он сокол и как не повезло ему со «скучной ветеринаршей». – Разведись, Петя, – шептала Нинка, обнимая его. – Зачем тебе она? Ей только коровам хвосты крутить, а ты парень видный. Будем жить вдвоем, горя знать не будем! В деревне шила в мешке не утаишь. Петька думал, что крутит роман по-тихому, но уши и глаза у баб есть везде. В один из вечеров он вернулся домой подшофе, от него за версту разило Нинкиными духами. Варя встретила его в сенях. – Петя, правда то, что люди говорят? – спросила она. – Ты к Нинке из магазина ходишь? Петька, подогретый водкой и Нинкиными сказками о своей неотразимости, сорвался на крик: – А хотя бы и так! Ну хожу! Что ты мне сделаешь? Надоела ты мне со своей правильностью! Живу с тобой, как в склепе каком-то! Варе было неприятно его видеть и слышать, будто увидела перед собой не мужа, а мерзавца. Петька от злости и досады замахнулся и толкнул её. Варя больно ударилась об дверной косяк и, превозмогая боль, ушла в комнату к сыну. Наутро Петька проснулся с гудящей головой. В доме было тихо. Ни горячего чая, ни Вари, ни Ванюшки. На столе лежала аккуратно сложенная записка: «Никогда тебе этого не прощу. Забираю сына и уезжаю к матери». Петька только крякнул. «Ну и скатертью дорога! – подумал он. – Сам себе хозяин. Теперь с Нинкой заживем по-человечески». Он перенёс вещи к Нинке в тот же день. Баба Груня, узнав об этом позоре, выставила его из своего дома клюкой и обругала в сердцах: «Идиот ты, Петька, променял золото на стекляшку! Приползешь ещё обратно, да поздно будет!». Но Петька только посмеивался. С Нинкой у них поначалу крышу сносило – в постели она огонь была. Да только быт быстро дал трещину. Варя вставала до петухов, у неё всё в руках горело, а Нинка до работы только о своих нарядах думала. Ужин сварить ей лень, посуда в раковине горой лежит, а на Петькины замечания она лишь отмахивается: «Я тебе не прислуга, сам руки имеешь!». Прошёл почти год. Петька начал уставать от постоянного бардака в доме, нестиранных рубашек и бесконечных Нинкиных запросов на подарки. Но успокаивал себя: зато баба горячая. В тот день Василий Сергеевич отпустил Петьку пораньше – поехал в область с районным начальством. Петька, довольный, купил в райцентре коробку хороших конфет и помчался к Нинке. Дверь дома оказалась заперта изнутри. Петька потянул ручку, постучал. Тихо, никто не открывает. Он стал стучать громче, уже плечом налег. Наконец за дверью зашуршали, и Нинка открыла – в распахнутом халате, растрепанная. – Ты чего ломишься? – недовольно буркнула она. Петька шагнул в комнату и так и застыл на пороге. На их кровати, прямо в сапогах развалившись и дымя сигаретой, лежал плотный мужик в кожаной куртке – проверяющий из района, который приезжал проверять сельмаг. – Петь, ты только сцен не устраивай, – спокойно сказала Нинка, застегивая халат. – Это Коля. Он меня в район забирает, в центральный универсам заведующей ставить. Так что извини, ты парень хороший, но деревня – это не мой уровень. Вещички твои в сумку я уже уложила. Петька стоял и молчал. Мужик на кровати даже не встал – только усмехнулся и пустил колечко дыма. Следующие два месяца Петька беспросветно пил. Взял на работе отгулы, а потом и вовсе чуть не вылетел с должности водителя. Василий Сергеевич пожалел только из уважения к бабе Груне. Сидя в пустой, холодной избе, Петька день за днём прокручивал в голове свою жизнь. Каким же глупцом он был! Променял чистый, светлый дом, любящую жену и родного сына на фальшивую Нинкину любовь и постель. Его так тошнило от самого себя, что хоть волком вой. Он пришёл к бабе Груне, упал в ноги, просил дать адрес Вари. Но старуха только тяжело вздохнула и покачала головой: