Стас провёл весь день на кухне.
Он готовил жаркое по рецепту, найденному в интернете. Два раза звонил маме по поводу специй и чуть было не порезал палец.
Когда гости сели за стол, Лёха попробовал мясо и поднял брови.
“Стас, ты это сделал?”
“А что, не похоже?”
“Похоже. Настя, скоро он тебя догонит.”
Настя засмеялась.
Стас покраснел.
Оля ела молча и думала:
Вот оно.
Не какой-то великий поступок.
Не салют.
Не кольцо с бриллиантом.
Просто мужчина у плиты, потому что жена пришла домой уставшей с работы.
И ему не нужно было напоминать.
После ужина, когда гости ушли, Стас помыл посуду.
Сам.
Без напоминаний.
Оля подошла сзади и обняла его.
“Спасибо.”
“За что? Жаркое было так себе. Морковь осталась твёрдой.”
“Не за жаркое.”
Он повернулся и обнял её мокрыми руками.
На её свитер попала мыльная пена.
“Оля.”
“Мм?”
“Я же был дурак, да?”
“Да.”
“Сильно?”
“Шесть лет.”
Он кивнул.
Он не спорил.
Это было ново.
И это было хорошо.
За окном падал первый снег.
Обычный декабрь в Твери.
Ранняя темнота.
Фонари вдоль Пролетарской улицы.
Список дел всё ещё висел на холодильнике — потрёпанный и в жирных пятнах.
На столике у входной двери лежали два комплекта ключей.
Два.
Потому что теперь это действительно был их общий дом.
По-настоящему общий.
Иногда самое трудное — это не уйти.
Иногда — впервые сказать:
“Ты больше не можешь так со мной обращаться.”
