Истории из жизни
MAX ·
И сейчас это не имело значения.
Она ушла.
На улице было холодно и светло.
Октябрь в Твери.
Листья хрустели под её ногами.
Она пошла к автобусной остановке и набрала номер.
«Мам, можно я останусь у тебя пару дней?»
Мать не спросила почему.
Она просто сказала: «Приезжай.»
Первый звонок от Стаса был в десять утра.
«Где ты? Что здесь за цирк?»
Оля не ответила.
Она была на смене.
Сто четырнадцать пациентов ждать не будут.
Второй звонок был в обед.
Голосовое сообщение.
«Оля, хватит глупостей. Приходи вечером домой, нормально поговорим.»
Третий был в шесть вечера.
В этот раз у него был другой тон.
«Я серьезно не понимаю, что происходит. Позвони мне.»
Она позвонила в девять, когда закончила смену и приехала к матери.
«Стас, я не вернусь.»
«Что?»
«Я не вернусь, пока ты не сделаешь три вещи. Первое — напиши список домашних обязанностей и раздели их поровну. Письменно. Второе — заплати за половину коммуналки за последние три месяца, которые я оплатила сама. Третье — запишись на приём к семейному психологу.»
Молчание.
«Ты это из интернета взяла?» — наконец спросил он. «Своих блогерш начиталась?»
«Я это взяла из шести лет жизни с тобой.»
«Оля, ты преувеличиваешь. Все так живут.»
«Не все. Лёха утку запек.»
«Что?»
«Не важно. Подумай над этим.»
Она повесила трубку.
Прошла неделя.
Стас прислал двадцать три сообщения.
Оля прочитала каждое.
Первые десять были вариациями на тему «прекрати вести себя нелепо».
Потом было три сообщения о том, что ему звонила мама, спрашивала что случилось, а он не знал, что ей сказать.
Потом одно злое сообщение:
«Ладно, останься с мамой. Я себе нормальную женщину найду.»
А на шестой день пришло длинное сообщение.
«Я сегодня попробовал сварить борщ. Это заняло два часа. Свёкла получилась не того цвета, мясо жёсткое, картошка разварилась. И я подумал, как ты каждый день всё это делала. После двенадцатичасовой смены. И я даже спасибо тебе не говорил. Не знаю, правильно ли ты сделала, что ушла. Но знаю, что твой борщ был лучше. И вообще, дело не в борще.»
Оля прочитала его три раза.
Потом она позвонила подруге Свете.
«Как думаешь, это по-настоящему или он манипулирует?»
«Проверь его. Подожди ещё неделю.»
Она подождала.
На десятый день Стас прислал ей фотографию.
Чек на восемнадцать тысяч: три месяца коммуналки, его половина.
И скриншот записи к семейному психологу.
Среда, 14:00.
«Я написал список дел», — сказал он по телефону. «На бумаге, как ты любишь. Почерк ужасный, но разберёшься. А ещё… Я купил утюг.»
«Зачем?»
«Наш сломался два месяца назад. Ты мне говорила.»
Она говорила.
Оля вернулась в воскресенье.
Не потому что простила его.
А потому что решила дать ему шанс.
Только один.
Кухонный стол был накрыт на двоих.
Макароны с сыром, колбаса из магазина и чай.
Всё было просто.
Всё было неловко.
Вилки лежали не с той стороны.
Но в середине стола стояла маленькая ваза.
Три хризантемы.
Оранжевые, осенних оттенков.
“Я сам их купил, — сказал Стас. — Старая женщина продавала их у подъезда.”
Оля села.
Она взяла вилку.
Паста была переварена. Сыр был не тот и слишком солёный. Чай был слишком крепким.
“Очень вкусно,” — сказала она.
И это была не ложь.
Прошел месяц.
Потом еще один.
Список дел оставался на холодильнике.
Стас готовил три раза в неделю: пельмени, яичницу, пасту из пачки.
Однажды он попытался приготовить мясные котлеты и включил сигнализацию.
Оля так смеялась, что у неё заболел живот.
Они ходили на терапию вместе.
На третьем сеансе Стас сказал:
“Я думал, что раз зарабатываю больше, я глава семьи. А если я глава, мне не нужно было готовить, стирать или заниматься домом. Потому что у меня была жена.”
Терапевт спросила:
“А кто такая жена, по-вашему?”
Стас долго молчал.
Потом тихо ответил:
“Человек. Человек, который тоже устает.”
Оля сидела рядом с ним и почувствовала, как что-то тёплое поднимается из груди к горлу.
Не слёзы.
Что-то другое.
Может быть, надежда.
Надежда, у которой наконец-то появилась причина существовать.
В декабре, перед Новым годом, Лёха и Настя пришли в гости.
