Истории из жизни
MAX ·
За столом повисла короткая пауза. Свекровь и Сергей переглянулись — тем быстрым, торжествующим взглядом сообщников, который Наталья раньше принимала за семейное тепло.
— Вот и умница, — выдохнула свекровь. — Вот и правильно.
— Только давайте быстрее, — Наталья наклонилась вперёд, изображая азарт. — Серёж, ты же сам сказал — хозяин срочно уезжает. Такие дома улетают за неделю! Надо задаток вносить, иначе перехватят.
— Задаток… — протянул Сергей. — Наташ, а у нас с деньгами пока…
— Ой, ну а зачем ждать меня? Пока квартира продастся, пройдёт месяца два, а то и три. Дом сто раз уйдёт. — Она посмотрела на свекровь честными глазами. — Тамара Ивановна, вы же говорили, у вас отложено на чёрный день? Внесите вы, а я потом верну с продажи, я же не чужая.
Свекровь замерла с пирогом в руке.
Наталья почувствовала, как внутри поднимается что-то злое и весёлое одновременно.
— Ну если вы не уверены, — вздохнула она, — тогда, наверное, не надо. Я просто боюсь потом жалеть.
— Уверена! — резко сказала свекровь. — Конечно, уверена. Внесём.
Дальше всё покатилось само.
Задаток внесли через неделю — четыреста тысяч, по предварительному договору, с чёрным по белому прописанным условием: если покупатель отказывается от сделки, деньги остаются у продавца. Свекровь принесла эти деньги в пакете из-под сахара и потом три дня рассказывала, как трудно ей было расставаться с накоплениями.
Ещё через две недели Сергей оформил кредит.
Наталья к этому его не подталкивала. Он справился сам — просто оказалось, что суммы не хватает, дом стоил дороже, чем считали изначально, и надо было ещё оплатить оформление, кадастрового инженера, подключение газа.
— Возьму на себя, — сказал он гордо. — Я же мужик. А потом с продажи твоей квартиры сразу закроем.
Наталья погладила его по руке.
— Ты у меня такой надёжный.
Он расцвёл.
А она смотрела на него и думала: как же удобно быть слабым человеком, когда за спиной стоит мама. Ни одного самостоятельного решения за восемь лет. Мама сказала — женись. Мама сказала — увольняйся с завода, иди в её фирму. Мама сказала — отбирай.
Каждая невестка хоть раз, но задаёт себе один вопрос: за кого я вышла — за него или за неё?
Наталья свой ответ получила.
Тем временем она делала вид, что готовит квартиру к продаже. Ходила по комнатам с рулеткой. Фотографировала. Даже приводила один раз «риелтора» — на самом деле мужа Елены, который час ходил по квартире с умным видом и цокал языком.
Свекровь звонила каждый день.
— Наташенька, ну как? Есть покупатели?
— Смотрят, Тамара Ивановна. Двое приходили.
— Ты не тяни, деточка. Хозяин дома нервничает.
— Не тяну. Разве я могу подвести семью?
Она клала трубку и долго сидела с закрытыми глазами.
Иногда ей становилось страшно. Иногда — тошно от самой себя. А иногда, чаще всего по ночам, она вспоминала слово «пустоцвет», и всё вставало на свои места.
Развязка началась со звонка Елены.
— Наташ. Сядь.
— Сижу.
— Я заказала выписку по квартире твоей свекрови. Ну, по трёшке, где вы живёте.
— И?
— Она больше не её. Договор дарения. Оформлен четыре месяца назад. Собственник — Кузнецова Ирина Владимировна.
Наталья не сразу поняла.
— Ирина? Золовка?
— Именно. Твоя свекровь ещё до всей этой истории с домом переписала квартиру на дочь. Целиком. Твой муж не получил ничего — ни доли, ни угла.
Наталья медленно опустилась на стул.
Вот, значит, как.
Свекровь строила капкан на невестку, а сына в этот же капкан положила приманкой. Всё имущество — дочери. А сыну — кредит, чужой дом, оформленный на маму, и полная зависимость до конца жизни.
«Ты моя опора, ты у меня один».
— Лен, — сказала Наталья странно спокойным голосом. — А он знает?
— Судя по твоим рассказам — нет.
Наталья посмотрела в окно.
Ей вдруг стало почти жалко Сергея. Почти.
Потому что жалость — это для тех, кто оступился. А он не оступился. Он сидел за столом и слушал, как его мать называет его жену пустоцветом, и говорил «ну зачем ты так, мам».
