Истории из жизни
MAX ·
— Наташенька! Умница какая. А мы тут с Серёжей о жизни разговариваем.
— О чём же?
— Да так. О будущем.
Первые три дня были самыми трудными.
Наталья ложилась рядом с мужем, который восемь лет был её единственным близким человеком, и лежала с открытыми глазами. Он обнимал её во сне. Обнимал — и одновременно уже подсчитывал, сколько принесёт бабушкина двушка на Садовой.
Она научилась улыбаться. Научилась спрашивать «как дела на работе» тем же голосом, что и раньше. Актриса из неё оказалась неожиданно хорошая — видимо, восемь лет тренировок в этой семье не прошли даром.
На четвёртый день Наталья позвонила Елене.
Они дружили с института. Елена стала юристом, вела семейные споры, была резкой, курносой, с вечно всклокоченными волосами и абсолютно железной логикой.
Они встретились в кафе у вокзала — Наталья специально выбрала место подальше от дома.
— Так, — сказала Елена, выслушав всё до конца и ни разу не перебив. — Дыши. Теперь по делу. Квартира на тебе одной?
— На мне. По завещанию бабушки.
— Муж прописан?
— Нет. Мы у свекрови живём, в её трёшке. Он там прописан.
Елена откинулась на спинку стула и вдруг улыбнулась — недобро, по-адвокатски.
— Наташ. Ты понимаешь, что они пока не сделали ничего? Ни одной бумажки. У них нет ни-че-го. Всё их богатство — это твоя подпись, которой ещё не существует.
— Значит, я просто не подпишу?
— Можно и так. Только тогда ты останешься с квартирой и с ощущением, что тебя вытерли об пол, а они — с целой семьёй и уверенностью, что просто не сложилось. — Елена наклонилась вперёд. — А можно иначе. Можно позволить им разбежаться как следует. Пусть они сами вложатся в свою затею. Своими деньгами. Своими кредитами. Своими задатками.
Наталья моргнула.
— То есть…
— То есть ты не отказываешься. Ты соглашаешься. Восторженно. Ты торопишь. Ты говоришь: «Скорее, пока дом не ушёл!» И смотришь, как они сами закапывают яму.
— Лен, это же… подло.
— Наташ. — Елена накрыла её руку своей. — Подло — это называть женщину пустоцветом за её же столом. А это называется — не мешать людям упасть туда, куда они бегут.
Наталья долго молчала, глядя в остывший кофе.
Потом кивнула.
Разговор случился в следующую субботу.
Свекровь подготовилась основательно. Стол ломился, был испечён фирменный пирог с капустой, и даже золовка Ирина приехала — вся такая деловая, с папочкой под мышкой.
— Наташенька, — начала свекровь, подкладывая ей самый румяный кусок. — Мы тут посоветовались всей семьёй и решили с тобой поделиться одной мыслью.
— Какой мыслью?
— Мы стареем, деточка. Я стареть начала. И знаешь, о чём я мечтаю? Чтобы у нас был свой дом. Большой. С садом. Чтобы вы с Серёжей внизу, я наверху, Ирочка с детьми на выходные приезжала. Чтобы семья была вместе.
Наталья слушала и поражалась. Свекровь говорила искренне. У неё даже глаза увлажнились. Вот в чём был её главный талант — она сама верила в то, что говорила, ровно на то время, пока говорила.
— Дом — это дорого, — осторожно сказала Наталья.
— Дорого, — подхватил Сергей. — Но смотри. Есть вариант в Зареченском. Полтора этажа, участок девять соток, недорого, потому что хозяин срочно уезжает. Я ездил смотрел — крепкий, фундамент отличный. Если добавить твою бабушкину квартиру — хватает почти впритык.
Вот оно.
Наталья опустила ресницы, чтобы никто не увидел её глаз.
— А оформлять как будем?
— На маму, — быстро сказала Ирина, не отрываясь от телефона. — У пенсионеров налоговая нагрузка ниже, там своя схема.
— Так лучше для семьи, Наташенька, — мягко подтвердила свекровь.
Наталья подняла голову и улыбнулась той самой улыбкой, которой её саму учили восемь лет.
— Господи, Тамара Ивановна, а я думала, вы что-то плохое скажете!
Свекровь на секунду растерялась.
— Плохое?
— Ну я же вижу, вы неделю ходите загадочная. Я уж напридумывала себе всякого. — Наталья засмеялась и всплеснула руками. — Конечно, я согласна! Дом с садом — да я об этом с детства мечтала!
