Публикация от 17 сентября 2026

— Давай, дед, собирай вещи. Или не собирай, так поехали. Я тебе всё новое куплю. Погоди только, там тебе одну бумагу подписать надо. — Какую? — спросил Семён Ильич. — Что ты рвёшь отсюда когти. Я тут, дед, со всеми переругался. Но доказал, что ты лицо вполне дееспособное, и сам за себя расписаться можешь. Согласие моей маменьки тут вовсе необязательно. Прости, не знал всей этой истории, только вчера вечером приехал. Сборы заняли полчаса, от волнения у Семёна Ильича дрожали руки не хуже, чем у его соседа по комнате. В конце концов, Борька не выдержал, стал сгребать дедовы вещи и бросать их в пакет. Рядом суетилось растерянное начальство: — А что, вам у нас не понравилось? А почему? Комната хорошая, светлая, тёплая… Сериал какой-то вы по телевизору каждый день смотрите. Всё же прекрасно… — Более чем, — Борис подхватил и сумки, и пакет, — Пошли, дед, с друзьями только попрощайся, если хочешь… — Давай, Ильич, доброго тебе пути. Может, за нами тоже приедут, — сказал слепой Иван Петрович, и даже слёзы у него показались на глазах, — И не возвращайся сюда, живи дома, в родных стенах и помирать легче. Семён Ильич пожал ему руку. Борис повёз деда не домой (Семён Ильич втайне боялся встретиться с Наташей), а в далёкий новый район. — Тут жить будем, — сказал он, затормозив возле трёхэтажного дома, окрашенного почему-то в унылый серый цвет, да ещё жёлтый орнамент по краям пустили, — Вот такое, дед, жильё эконом-класса сейчас строят. Варвара тут квартиру получила. Квартирка оказалась маленькой, однокомнатной, но в дверях их уже ждала Варя — привлекательная девушка, Борькина, примерно, ровесница. — Ну вот, — шутливо укорила она, — Как вы долго добирались! У меня всё остыло, наверное. Пошли скорее за стол. — Варя – моя невеста, дед, — просто сказал Борька,— Места тут, в комнате, не так много, но ничего, разместимся. — Я могу в кухне, на раскладушке какой-нибудь… — Об этом и речи нет. Вот диван у окна, мы тебе его ширмой отгородили – ты же рано встаёшь, и рано ложишься, а мы с Варькой «совы», так вот, чтобы мы тебе не мешали. Ну а пока пошли есть и чай пить. И я тебе всё расскажу. Они ели макароны по-флотски, пили горячий, крепкий и сладкий чай. На душе у Семёна Ильича было полнейшее умиротворение, а Борис точно не решался начать, примеривался к разговору. — Задержался я на практике, дед, — сказал он, — В Питере работал, и Варю там же встретил. Вот удивительно – мы из одного города, а встретились в «северной столице», Варвара туда на неделю по путёвке приехала. Ну и решили, когда ещё такое счастье выпадет? Вволю побродить по питерским улочкам, посмотреть на всю эту красоту…Сняли мы комнату в хостеле и стали знакомиться с достопримечательностями Петербурга. Каюсь, про всё тогда забыл, про всех домашних, надеялся, что у вас все в порядке. С Варей мы как-то удивительно быстро поняли, что должны быть вместе. Мы – две половинки одного целого. Домой уже ехали и думали, как родителям скажем, что решили пожениться, как свадьбу сыграем. И тут… прихожу я к себе, а тебя нет. Что за дела? Когда мать мне сказала, где ты, я не поверил сначала. Решил, что всё неправильно понял. Может, заболел ты, и тебя поместили в этот самый…в хоспис? Где лекарства, и врачи, и больному без этого хосписа нельзя. А когда понял, что речь идёт о самом обычном стариковском приюте, и отправили тебя туда, чтобы место освободить… Попробовал я высказать матери, что я обо всём этом думаю, да вижу – не понимает она. Мол, что ты Борис тут трагедию устраиваешь, за такими домами для престарелых – будущее. Мы все люди работающие, за дедом полноценно ухаживать не можем, ему одному скучно. А по вечерам, наоборот, в квартире теснота – покоя старому человеку нет. Понял я тогда, ради чего это всё делалось – ради метров этих квадратных, будь они прокляты. Собрал вещи и ушёл. И поговорил с Варварой. Она это всё, ой, как понимает — в детском доме выросла. И квартиру эту Варвара получила от государства. Она сразу сказала — привози деда, давай жить вместе. В тесноте, да не в