Истории из жизни
MAX ·
жителем этого места…
Дочь постаралась оформить всё как можно быстрее. И уже через пару недель собрала пару сумок, где уместились все вещи Семёна Ильича. Вместе с мужем отвезла старика в его новый «дом».
Семёну Ильичу там не понравилось буквально сразу. В коридоре пахло пригорелым молоком, какие-то женщины-сотрудницы, были с ним, новым постояльцем, приторно-ласковы, разве что не сюсюкали. Убеждали, что тут ему будет очень хорошо.
— Пойдёмте, покажем вам вашу комнату.
Наташа не могла ждать — ей нужно было на работу. Она попрощалась и ушла, муж должен был отвезти её. И отношение сотрудниц сразу изменилось.
Одна из женщин приоткрыла дверь в комнату и сухо сказала:
— Тут будете жить. Устраивайтесь.
В тот же вечер Семён Ильич понял, что на его соседях по палате изрядно сэкономили близкие. Один старик был слеп, другой с трудом передвигался, у третьего так дрожали руки, что он не мог сам держать ложку. Таких доходяг следовало поместить в лучшие условия – оплатить одноместную или двухместную палату, пригласить сиделку. Здесь же негласно повелось так, что старики сами помогали друг другу. Персонал не слишком-то о них заботился. Принесут еду, раз в день подотрут пол в комнате, раз в десять дней сменят постельное бельё. На том и всё. Из развлечений — телевизор, два десятка книг на полке в холле, и возможность посидеть на лавочке во дворе.
Семёну Ильичу страшно было представить, что придётся провести здесь остаток жизни, и чужие люди закроют ему глаза.
Между тем, очевидно, его родные так и планировали. И недели не прошло, как у Семёна Ильича исчез телефон. То ли старик сам потерял его, то ли мобильник кто-то украл. А ведь там были все номера близких ему людей, наизусть их мужчина не помнил. Он собирался попросить Наташу, когда та приедет в очередной раз, купить ему самый простой «кнопочный» сотовый и заново «забить» туда телефоны — внука, зятя, дочки.
Но ни Наташа, ни её супруг не приезжали, и связаться с ними теперь он не мог. Конечно же, была, возможность попросить кого-то из сотрудников посмотреть «личное дело» Семёна Ильича, ведь там наверняка были указаны контакты его близких. Но старику было стыдно. Ему казалось, что он услышит в ответ на свою просьбу:
— Никому ты, дед, не нужен, не стоит и навязываться родным.
Он пытался приспособиться к новому своему образу жизни, но тоска накатывала такая, что хоть волком вой. Семён Ильич любил просыпаться рано. Дома он уходил на кухню, варил себе кофе, включал тихонько какую-нибудь музыку, и так настраивался на грядущий день. Нынешние же его соседи по палате любили поспать, их и к официальному «подъёму» не добудишься, разве что к завтраку. И уж о какой чашке кофе на рассвете может идти тут речь…
И этих самых ограничений была тьма. Захотел Семён Ильич в ванную сходить, и нарвался на недовольную реплику санитарки:
— Раз в две недели у тебя, дед, помывочный день. Не пришло ещё твоё время, топай в палату.
И никто тут не знал, что Семён Ильич терпеть не может молочные каши, наоборот, их подавали с завидным постоянством. А когда старик решил погулять, вышел из пансионата и медленно двинулся по улице, охранник чуть ли не за шкирку притащил его обратно.
— Откуда я знаю, дед, что ты в своём уме? Пропадёшь, потом ищи тебя…
Семён Ильич думал, что, пожалуй, действительно настанет час, когда он будет просить Бога забрать его поскорее.
Но через пару месяцев, когда старик окончательно затосковал – впереди была нескончаемая мрачная осень — в палату вдруг заглянула санитарка:
— Ильич, ждут тебя там на улице, только прохладно сегодня очень, ты накинь чего-нибудь… И лучше в тапочках не выходи, дождь прошёл недавно.
Выйдя на крыльцо, Семён Ильич оторопел – навстречу ему направлялся Борька – загоревший и возмужалый, которого он не видел, кажется, уже тысячу лет.
У старика задрожали губы, он хотел сказать внуку, что не ожидал, что тот «сдаст» его государству, как ненужную вещь. Однако Борька буркнул только:
