Истории из жизни
MAX ·
— Мама тоже работает. И еще готовит, убирает, дачу чистит.
— Алиса, помолчи, — сказала я.
— Нет, пусть скажет, — Глеб повернулся ко мне. — Это же твои слова. Ты ее настраиваешь.
— Она сама все видит.
— Она видит то, что ты ей показываешь! Ты делаешь из меня монстра.
Мы доехали в полном молчании. Дома я долго стояла под душем. Вода смывала пыль с дачи, но не могла смыть усталость.
В понедельник я проверила наш общий счет. Денег, которые я отложила на новые сапоги для Алисы, там не было.
Я позвонила Глебу.
— Где деньги с общего счета? — спросила я прямо.
— Привет. Нормально все. Я их взял.
— На что?
— Нужно было.
— Глеб, это были деньги на обувь для дочери.
— Рита, я верну. У меня тут сделка наклевывается. Вложиться надо было.
— Какая сделка? Ты запчасти продаешь.
— Ты в бизнесе не понимаешь. Все, мне некогда.
Он положил трубку. Я смотрела на экран телефона. Экран погас.
ЧАСТЬ 3. ПЕРЕЛОМ
Среда. Обычный вечер. Я приготовила суп. Алиса сидела у себя в комнате и делала уроки.
Глеб пришел раньше обычного. С ним пришла Нина Валерьевна. Они о чем-то тихо переговаривались в коридоре.
— Мой руки, суп горячий, — сказала я.
Они вошли на кухню. Сели за стол. Я налила суп в три тарелки. Поставила хлеб. Села сама.
Взяла ложку. Зачерпнула бульон. Посмотрела на него.
Глеб ел быстро, громко втягивая жидкость. Нина Валерьевна аккуратно дула на ложку.
Я поднесла ложку ко рту. И поняла, что не могу.
Горло сжалось. Физически. Я не могла проглотить ни капли.
Я смотрела на мужа. На его руки. На свекровь, которая снова отодвинула мою сахарницу к краю стола.
— Что не ешь? — спросил Глеб, не поднимая глаз от тарелки. — Пересолила?
— Нет.
Я положила ложку. Она звякнула о край тарелки.
— Рита, ты в последнее время какая-то дерганая, — сказала Нина Валерьевна. — Попила бы травки.
— Мне не нужны травки.
Глеб отодвинул пустую тарелку.
— Знаешь, Рита, — он вытер рот салфеткой. — Я вот думал. Нам надо как-то пересмотреть наши отношения.
— В каком смысле?
Он посмотрел мне в глаза. Впервые за долгое время.
— Я устал быть в этом доме пустым местом.
— Ты не пустое место.
— Пустое. Ты все решаешь сама. Квитанции, продукты, дача, уроки Алисы. Ты меня вытеснила. Я просто хочу приходить в дом, где мне рады. Где я мужик, а не приложение к твоей зарплате.
Я слушала его. И вдруг поняла: он прав.
Я действительно вытеснила его. Много лет назад, когда он первый раз забыл оплатить счет и нам отключили свет. Когда он забыл забрать Алису из сада. Я просто начала делать все сама. Потому что так было быстрее. Так было безопаснее.
Я не давала ему быть мужчиной, потому что боялась, что он не справится. И он не справлялся. А потом ему стало удобно.
— Ты прав, — тихо сказала я.
Глеб удивленно моргнул. Он явно ждал спора.
— Прав? — переспросил он.
— Да. Я все решала сама. Но знаешь почему? Потому что каждый раз, когда решал ты, мы оставались без денег или без света.
Лицо Глеба покраснело.
— Вот! Опять ты за свое! Упрекаешь!
— Я констатирую факт.
— Мальчику нужна поддержка, — встряла Нина Валерьевна. — Жена должна вдохновлять.
— Вдохновлять на что? На покупку нового телефона в кредит, когда ребенку не в чем ходить?
— Алиса не голая, — отрезал Глеб.
Я смотрела на суп. Он уже остыл. На поверхности появилась жирная пленка.
— Я верну тебе деньги, — сказал Глеб. — В пятницу.
— Откуда?
— Ленка займет.
Я подняла глаза.
— Лена? Дочка маминой подруги?
— Да. Она нормальный человек. Она понимает, что у мужчины могут быть временные трудности. Она мне верит.
Внутри меня что-то щелкнуло. Тихо, как выключатель. Свет погас.
Дело было не в деньгах. И не в даче. И не в Леночке.
Дело было в том, что он нашел человека, который будет играть в его игру. Будет верить в его статус. А я знала правду. И эта правда делала меня неудобной.
Я встала. Подошла к раковине. Открыла воду и начала мыть посуду. Вода шумела. Я не чувствовала ни злости, ни обиды. Только абсолютную, кристальную ясность.
— Ты даже не злишься? — спросил Глеб в спину.
