***
Вадим собирал остатки вещей в полной тишине. Он больше не кричал, не просил прощения и не пытался оправдываться. Просто хмуро кидал в чемодан носки, футболки, инструменты. Я сидела на кухне и смотрела в окно. Дождь кончился, сквозь серые тучи пробивалось майское солнце.
Когда за ним закрылась дверь, я не почувствовала облегчения. Было больно, очень больно где-то глубоко в груди. Восемь лет жизни нельзя просто перечеркнуть за один день.
Предстоял тяжелый разговор с сыном, процедура раздела имущества, суды, алименты. Но вместе с этой болью пришло странное чувство свободы. Больше не нужно было ломать голову над его странными звонками, не нужно было терпеть холодность и вечные отговорки про усталость.
Я подошла к телефону, удалила номер Натальи и заблокировала контакты Вадима. Завтра я поеду за Антошкой к маме, и мы начнем все заново. Вдвоем. Без лжи, командировок и чужих фотографий в телефонах.
