Публикация от 14 сентября 2026

Бабуля Посадку уже объявили, и Виктор вышел на перрон. После недельной командировки возвращался домой. Войдя в плацкартный вагон, нашел свое нижнее место. Пока располагался, услышал, как кто-то, тяжело дыша, идет по вагону. Повернулся: пожилая женщина с сумкой на колесиках, напоминавшей больше рюкзак, в осеннем пальто и цветном платке, стояла напротив, стараясь отдышаться. «Ну, все, — подумал Виктор, — бабуля, явно, моя соседка, сейчас нижнее место будет клянчить». — Глянь сюда, сынок, у меня вроде нижнее, — отдышавшись, попросила пассажирка. Место и, правда, оказалось нижнее. Она начала суетиться, раскладывая вещи. Виктор заметил, что соседке примерно больше семидесяти. «Надо же, — подумал он, — и в таком возрасте ездят, чего дома не сидится…». Бабуля, наконец, уселась на свою полку, послушно сложив руки на коленях, будто ученица. В вагон заходили пассажиры, но на верхние места их плацкарта никого не было, и Виктор уже смирился, что придется ехать с пожилой пассажиркой, с которой и не поговоришь. Поезд тронулся. Вскоре появилась проводница — принесла белье. Женщина тут же стала возиться с постельным, аккуратно расстилая и заправляя. Потом снова села и первая заговорила: — Непривычна мне такая постель, дома-то у меня кровать мягкая, а тут придется бока помять. С самой молодости не ездила, да уже и не надеялась, что поеду. Виктор кивнул и продолжал молчать. — Меня Валентина Степановна зовут… а вас как величать? — Виктор. — А по батюшке? — Матвеевич. Можно просто Виктор. — Ну да, можно, ты еще молодой, можно и по имени… В гости едешь? — Почему в гости? – удивился Виктор. – Из командировки домой еду. — Вот как! Домой – это хорошо. А я вот из дома на старости лет. – Женщина вдруг замолчала и стала смотреть в окно. Виктору показалось, в глазах у нее появились слезы, хотя и не плачет. Ему вдруг стало стыдно, что так недружелюбно отнесся к своей пожилой соседке. — А вы тоже домой, или из дома? – решив сгладить свою холодность, заговорил Виктор. — Из дома, сынок, из дома, — вот и непривычно мне, — тут ехать сутки с небольшим всего, а беспокойно в дороге-то. — А к кому едете? — К дочке еду, — Валентина Степановна вытащила из кармана платочек и вытерла набежавшую слезу. — Так радоваться надо, а вы плачете. — А я и радуюсь, пять лет с дочкой не виделась, уже думала и не увижу больше. — Растерялись что ли? — Растерялись, сынок, по доброй воле растерялись. Характеры наши покоя по молодости лет не дают, гордыня мешала мирно жить, вот и не виделись с ней столько лет. Как только подросла дочка, перестали мы с ней ладить. Без отца ее растила, всякое было у нас: ссорились часто. Замуж первый раз назло мне вышла, но не пожилось ей. А я не поддержала добрым словом , упрекала её… так и скандалили всю жизнь. Внучку против меня настроила, все мне поперек делала… А пять лет назад продала квартиру, уехала и не сказала, куда. Я и в милицию, ну или как там нынче, в полицию значит, ходила, справки наводить, — переживала, она ведь с внучкой уехала. Потом объявилась, написала, что у нее все хорошо, что замуж вышла, но чтобы я не искала и не приезжала никогда. И вот с этим грузом я и жила все эти годы. За это время поняла, что тоже не права была…. пусть она меня не слушала, пусть обижалась, но ведь дочка она мне родная… А тут год назад письмо пришло от Наташи, дочку мою так зовут. Написала, где живет, что с мужем давно развелась, что бабушкой уже сама стала и спрашивала про мое здоровье… Я плакала всю ночь, а потом написала, что жизни мне нет без них. Потом созвонились мы, поговорили и поняли, что виноваты обе. У внучки ребенок родился, ну значит, правнук у меня, Наташа помогает ей во всем, к тому же работа у неё, вырваться не может… меня вот позвала. Ну а мне что, избушку на клюшку, соседке наказала, чтобы за домиком приглядывала, да протапливала какой раз, если похолодает, а сама сумку собрала и решилась в гости к дочке поехать, а то неизвестно, сколько еще времени мне отпущено, увидеться хочется…