Истории из жизни
MAX ·
Она заходила. Улыбалась ровно настолько, чтобы держать его на крючке, но не давать ничего лишнего. Потом пили кофе в его кабинете, потом «случайные» встречи в городе, потом первый поцелуй в его машине, когда он, забыв о возрасте, сжал её локоть и прошептал:
— Я никогда не встречал никого подобного тебе.
Арина знала, что такие мужчины не уходят из семей просто так. Но ей и не нужно было, чтобы он уходил. Ей нужен был диплом с отличием, нужны связи, нужны публикации и, в перспективе — место в аспирантуре, а затем и на кафедре. Борис Палыч открывал все двери. Она позволяла ему чувствовать себя молодым, желанным, почти влюблённым мальчишкой. А сама холодно просчитывала ходы: когда притвориться слабой, когда острой на язык, когда безумно занятой, чтобы он сильнее хотел встречи.
Их роман длился больше года. Жена, кажется, догадывалась, но молчала, как когда-то мать Арины. Борис Палыч дарил Арине серьги, возил в командировки, сводил с нужными людьми. А однажды, под утро в гостиничном номере, признался:
— Я ради тебя всё брошу.
Арина тогда ласково провела пальцами по его щеке и ответила:
— Борис Палыч, не надо глупостей. Тебе будет сложно делить имущество, дети, репутация… А я ещё не готова к такой ответственности.
Он обиделся, но ненадолго, она уже держала его крепко.
После защиты диплома Арина получила предложение остаться на кафедре. И почти сразу — предложение от другого мужчины, перспективного, холостого, из хорошей семьи. Борис Палыч, узнав, побелел, но промолчал.
Арина не испытывала угрызений совести. Она просто не повторила материнской ошибки. Мать влюбилась в мечту и разбилась о реальность. Арина выбрала расчёт и выиграла. Только иногда, перед сном, ловила себя на мысли:
— А почему же тогда внутри так пусто? Почему мать, при всей её «оплошности», иногда смеялась так, как Арина не смеялась никогда? Но этот вопрос она заталкивала глубоко, туда, где не было места слабости. Ведь главное — не оплошать. Главное — победить.
Но… судьба — злодейка. Арина вдруг узнала, что беременна и уже почти три месяца, явно ребенок Бориса Палыча. Вернулась Арина к нему не от большой любви, а по расчёту. Когда поняла, что беременна, первым желанием было избавиться. Но что-то остановило. Может, материнский инстинкт, о котором она раньше думала с пренебрежением. Может, глупая надежда, что ребёнок привяжет к ней Бориса Палыча по-настоящему, там перспектива, деньги, большая квартира.
Она пришла к нему в кабинет, положила на стол справку из женской консультации и сказала спокойно, почти деловито:
— У нас с тобой будет ребёнок.
Борис Палыч побледнел, потом покраснел, потом долго молчал, теребя край стола. Арина смотрела на него и вдруг увидела не властного заведующего кафедрой, а обычного испуганного мужчину за сорок. Он замялся, засуетился:
— Ариночка, только не сейчас, я тебе дам деньги, участие, всё что угодно, только не сейчас, дай мне время.
Время он использовал странно. Стал чаще задерживаться на работе, но избегал оставаться с ней наедине. Дома, видимо, тоже начались проблемы, жена, которая раньше терпела молча, на этот раз, кажется, поставила ультиматум. Арина не лезла, не требовала, спокойно ходила с округлившимся животом, ловя шепотки за спиной. Студентки осуждали, преподаватели отводили глаза. Только одна пожилая лаборантка как-то сказала ей в коридоре:
— Бог шельму метит, Арина. На чужом несчастье своего счастья не построишь, — но она тогда только усмехнулась.
Роды прошли тяжело. Сын родился крикливый, тёмненький, с сердитыми глазами — вылитый Борис Палыч в молодости. Арина назвала его Павлом, в честь отца. Не из ностальгии, а скорее из жестокой иронии судьбы. Борис Палыч приехал в роддом, принёс огромный букет и конверт с деньгами. Посмотрел на ребёнка и Арина заметила, как дрогнули его губы. Он что-то хотел сказать, но не сказал.
