Публикация от 9 сентября 2026

И нет этих вечных семейных проблем. Единственное, о чем иногда думаю, так это что не родила ребенка. Был бы у тебя двоюродный брат или сестра. Но не сложилось. Зато фигуру сохранила. Так вот, к чему я это все – быть одной, Софа, это тоже выбор, и очень даже осознанный. Зато не надо никого опекать, водить по врачам, слушать храп по ночам, гладить рубашки и молча кивать, когда он несет околесицу. Почему-то у нас часто принято молчать и просто соглашаться… Живи, Софка, радуйся жизни! Квартиру тебе бабушкину оставили, машину ты себе сама купила. Чего еще надо?! Вера и правда жила очень легко и ярко. Ездила на курорты, ходила в театры, и не только на «Пигмалиона». Иногда она позволяла кому-то погостить у себя, но вела себя с ним немного свысока, с легким пренебрежением. А потом провожала. Она, Вера, не какая-то простушка, она знала себе цену. И достойного ее ума и красоты так и не встретила. От тети Софья уходила всегда с легким сердцем, как будто с плеч снимали тяжелый груз. И значит, так тоже можно жить. И будет хорошо. … В тот день Софья, очередной раз навестив родителей, шла по осенней улице и по-прежнему боялась поскользнуться и упасть. Мама дала ей с собой контейнеры с домашней едой. Если упадет, расплескает все, будет очень неловко! — Разрешите! Пардон! Ох, простите, пожалуйста! Пропустите! Пропустите же! — услышала Софья сзади взволнованный мужской голос, едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе бы ее точно снес с пути высокий, в сером простом пальто и с несколькими авоськами в руках мужчина. На голове у него была надета клетчатая кепка. Такие же кепки продавались тут же, в соседнем универмаге, на втором этаже. — А вы что толкаетесь? Обойти нельзя? Дорога широкая! — нахмурилась Софья Андреевна. Она произнесла это негромко, но мужчина, кажется, услышал, остановился, обернулся. Софья испуганно отпрянула, у нее даже мелькнула мысль развернуться и уйти, но незнакомец уже обратился к ней. — Прошу прощения, я очень спешу. Мне к матери нужно успеть, приемные часы скоро заканчиваются, а я провозился на кухне целую вечность. Я не очень хорошо готовлю, понимаете? Вот, несу ей. Извините… Мужчина выглядел довольно молодым, но слегка неухоженным, типичный занятой холостяк, на пальто Софья разглядела несколько шерстинок, наверное, у него дома живет кошка. — А что с вашей мамой? — неожиданно для себя спросила Софья и сразу смутилась – зачем лезть в чужие дела?! Это было абсолютно не ее дело, но почему-то болезнь чужой, незнакомой женщины ее очень взволновала. Она всегда боялась, что ее близкие серьезно заболеют. И она не выдержит этого, она ведь считала себя слабой. — Желудок… Отравление, ничего критичного, но она у меня человек упрямый, ничего не ест, врачей прогоняет… Ох, ладно, мне бежать, бульон остывает! — Здоровья вашей маме! — кивнула ему вслед Софья. — Спасибо! — вдруг очень даже приятно улыбнулся мужчина и побежал к автобусной остановке. На остановке он обернулся, зачем-то помахал Софье рукой. Она, улыбаясь, тоже помахала ему в ответ… И уже не думая о скользких листьях и возможном падении, она довольно быстро пошла towards home. Впереди был еще один выходной, можно было просто посидеть дома, в тепле и уюте. Как раз дали отопление, квартира потихоньку наполнялась мягким, немного пахнущим пылью теплом. Это скопилось за батареями. Мама всегда тщательно убирала там, а Софье было лень. Она любила осень, но как бы «из окна». Папа попал в ту аварию осенью, и теперь мокрые улицы и толпы людей, перебегающие дорогу на зеленый свет, вызывали у Софьи Андреевны внутреннюю тревогу. А дома ты находишься за стеклом, за надежными стенами, тебя никто не тронет, не причинит вреда. Можно, наконец, расслабиться… И почему-то в голове крутились мысли о том мужчине в кепке, о том, как он несет бульон своей матери, а она, наверное, ворчит и хмурится. Все болеющие люди часто капризничают и отказываются от еды. Их нужно уговаривать, развлекать…