Публикация от 5 сентября 2026

Коллега постоянно уходила пораньше к «болеющей» маме, а Ирина работала за неё и молчала, но до одной случайной встречи… Сначала внимание Ирины привлекла роскошная шуба. Лишь спустя несколько секунд она разглядела в примерочной свою коллегу Оксану. Мех был песцовым, светлым, почти сливочным. Было заметно, что обновка пришлась Оксане по душе. Она то поворачивалась боком, то расправляла плечи, то снова подходила ближе к зеркалу, с явным удовольствием рассматривая своё отражение. Рядом стояла женщина значительно старше, вполне подходившая ей в матери. Она наблюдала за Оксаной с тёплой, почти умилённой улыбкой. Через некоторое время покупку оформили. Оксана приняла большой пакет, звонко поцеловала спутницу в щёку и радостно сказала: — Спасибо, мамусечка, что добавила! — Да пустяки, — добродушно ответила женщина. Ирина молча смотрела, как Оксана подхватила мать под руку и вместе с ней направилась дальше по торговому центру. Женщина шла легко и уверенно, едва ли не вприпрыжку. У неё не было ни трости, ни инвалидного кресла, ни заметной слабости, ни затруднённого дыхания. Ничего из того, о чём Оксана почти год рассказывала сотрудникам поликлиники. Настенные часы показывали половину пятого. Именно в это время коллега каждый день якобы отправлялась забирать мать после процедур в дневном стационаре. «Выходит, всё наоборот, — подумала Ирина. — Сегодня мать забрала Оксану из торгового центра. Заодно и её новую шубу». Обе женщины трудились в одну смену в процедурном кабинете обычной поликлиники. Ирина пришла туда много лет назад, ещё совсем молодой. Осталась не из-за отсутствия других вариантов, а потому что искренне любила профессию и прекрасно справлялась со своими обязанностями. Руки у неё были лёгкими и точными. Она находила даже самые сложные вены, делала уколы аккуратно, а пациенты после процедур почти никогда не уходили с синяками. Люди доверяли Ирине и нередко просили направить их именно к ней. Оксана устроилась гораздо позже. Она была моложе, говорила громко, носила заметные серьги и всегда приходила с безупречным маникюром. Работала она вполне сносно, но лишь в те редкие дни, когда действительно оставалась до конца смены. Гораздо чаще Оксана просила отпустить её раньше. Причина всегда звучала одинаково: ослабевшую мать некому забрать после дневного лечения. Когда она впервые обратилась к заведующей, голос у неё даже слегка дрожал. Лариса Павловна, обычно не склонная к излишней жалости, выслушала молодую сотрудницу и кивнула: — Конечно, иди. Постепенно исключение превратилось в постоянное правило. Практически каждый день Оксана уходила задолго до окончания работы, а Ирина оставалась одна. Она принимала последних пациентов, дезинфицировала инструменты, заполняла два журнала вместо одного, приводила кабинет в порядок и покидала здание уже тогда, когда в коридорах начинали гасить свет. Дома Ирина разогревала себе ужин, садилась у кухонного окна и долго смотрела в темноту. Мужа давно не стало. Дочь жила далеко, а внук рос, почти не видя бабушку. Когда пришло время вручать ежегодную премию лучшему работнику, награду получила Оксана. На планёрке Лариса Павловна представила её с такой уверенностью и почти материнской гордостью, что никто не решился перебить. — Наша Оксаночка трудится в чрезвычайно тяжёлых обстоятельствах, ухаживает за больной матерью и при этом никогда не жалуется, — заявила заведующая. Ирина сидела в последнем ряду, сложив руки на коленях, и молчала. После собрания она вернулась в процедурный кабинет и, как обычно, завершала смену в одиночестве. Увиденное в торговом центре заставило Ирину перестать терпеть. Уже на следующий день она позвонила Светлане, своей давней знакомой, работавшей медсестрой в дневном стационаре. Когда-то они учились вместе, поэтому разговор получился коротким и прямым. Ирина спросила, проходила ли там лечение мать Оксаны. Светлана проверила сведения и ответила: — Нет. Никогда у нас не числилась.