Публикация от 4 сентября 2026

Начальник станции хотел было Белку шугнуть, потому что собак не любил, но Верка упросила его животное не трогать. Расчёт у неё был свой. Пара ребёнок и собака вызывали жалости поболее, чем одна Машенька, и подавать стали больше. Начальник махнул рукой и про Белку забыл. Собака привязалась к маленькой Маше, грела её холодными днями, приваливаясь к ногам девочки тёплым шерстяным боком, облизывала личико и руки, ласкаясь. Машенька обнимала пушистую грязную шею своей новой подруги и в эти моменты была, наверное, почти счастлива. Да и откуда знать про счастье ребёнку, которому в жизни доставались только тычки. Верка дочь не баловала. Никто никогда не видел, чтобы она обняла или поцеловала девочку. Не била, нет. Так, по-матерински иногда шлёпнет, чтоб под ногами не крутилась. А чаще просто не замечала. Как-то, в начале лета, Белка принесла в пасти маленький красный мяч. Где она его взяла, непонятно. То ли нашла в траве около станции, то ли стащила в каком-то дворе. Мяч был новый и блестящий. Глазёнки у Машеньки загорелись от такого подарка. Игрушек у неё никогда не было, играла девочка сигаретными пачками, коих на станции бывало великое множество. Складывала из них пирамидку или домик. А в одной, самой красивой, с золотыми буквами, хранила три разноцветных блестящих стёклышка и фантики от конфет с красивыми картинками. Конфеты иногда давали пассажиры из поездов. Маша делилась с Белкой, но собачка конфет не ела и бумажки её тоже не интересовали. А мячик – это уже была настоящая игрушка, как в магазине. Белка держала мячик во рту и весело смотрела на Машу. Потом опустила игрушку на колени девочки. Маша быстро спрятала подарок под кофточку. Отнимет ещё кто-нибудь! Но Белка подбежала к ней и начала выковыривать мячик лапкой и носом. Достала, опять положила девочке на колени, отбежала немного, словно говоря: «Ну, что же ты, давай играть!». И Маша поняла. Бросила Белке мячик. Собака радостно гавкнула, догнала красный шарик и вновь принесла его Машеньке. И пошла игра! Машенька бросала мяч, Белка приносила. Увидев эдакое веселье, Верка хотела мячик забрать, но Машенька так горько разрыдалась, а торговки так набросились на Верку, что та поставила условие: играть, когда поездов нет. Как поезд пришёл, мяч прятать. Теперь Машенька с Белкой играли по-настоящему. Волосики у Маши отросли к лету, щёчки немного порозовели, и она превратилась в прехорошенького чумазого куклёнка. Верку эта перемена не радовала. А ну как подавать перестанут. Поэтому она по-прежнему наряжала дочь в самые затрапезные одёжки и не слишком заботилась, чтобы ребёнок был чистым. Но опасения оказались напрасными. Белка, жившая, скорее всего, ранее в доме, оказывается, была тоже кое-чему научена. Вскоре научилась «просить»: садилась столбиком, складывала передние лапки и двигала ими, как будто пододвигала к себе что-то. Люди смеялись, и коробочка никогда не была пустой. Этим Верка осталась довольна и больше не грозилась забрать мяч. Но однажды мяч пропал. Белка обегала всю станцию, вынюхивая игрушку, но вернулась с недоуменным видом и легла подле Машеньки. Маша проплакала почти весь день. Не помогли ни вкусная конфетка, ни уговоры торговок. Детское горе трудно было передать словами. К ночи торговки начали расходиться, поездов в ближайшее время не ожидалось, а дома ждали дела, а Верка что-то задерживалась, не спеша забрать Машу. Неожиданно Машенька с Белкой остались у ступенек одни. И тогда из-за здания станции вышел мужчина в серых брюках с небольшой спортивной сумкой на плече. В руках он держал Машин мяч. – Девочка, это твоя игрушка? Привыкшая к огромному количеству чужих людей, Машенька не испугалась незнакомца. Огромные глаза распахнулись искрящейся радостью, она протянула ручонку и кивнула. И тут Белка, которая никогда ни на кого не гавкала, вздыбила загривок, припала передними лапами к земле и хрипло угрожающе залаяла.