Истории из жизни
MAX ·
Белка
– Вер, да не таскай ты ребёнка по улицам! – В один голос говорили Верке соседки. Мужа у женщины никогда не было. От кого нагуляла малышку, и сама вряд ли знала. Машенька родилась слабенькой, недоношенной. Росла, как трава в поле, превращаясь в хорошенького кучерявого ангелочка. Если бы не болезненная худоба, да не синяки под огромными васильковыми глазами, девочку можно было назвать красавицей.
Ходила малышка в обносках, что отдавали сердобольные соседи от выросших ребятишек. Мальчуковые поношенные штанишки, ботиночки со сбитыми шустрыми детскими ножками носами, да лыжные шапочки. Спутанные кудрявые волосики Верка безжалостно кромсала старыми ножницами, от чего они кудлатились, не успев вырасти, и делали Машеньку похожей на облетевший не до конца одуванчик на тонком стебельке.
В последнее время нигде не работавшая ни дня Верка пристрастилась таскать дочку на вокзал. Там она усаживала Машу около ступенек, клала у её ног картонную коробку и уходила.
В небольшом станционном городке поезда останавливались часто и подолгу стояли, пропуская составы с соседних веток. Уставшие пассажиры выскакивали из своих вагонов размять ноги, курили, покупали у станционных торговок пирожки и варёную картошку. Однажды, в какой-то из одинаковых, как близнецы, дней занесла нелёгкая на вокзал и Верку. Машенька привычно семенила за матерью, не спрашивая, куда и зачем они идут. Вдруг один из пассажиров внимательно посмотрел на ребёнка, окинул взглядом Верку и полез в карман. Протянул купюру.
– Купи ребёнку поесть, мамаша. Он у тебя светится весь, того гляди упадёт. Как вас таких только земля носит. – Сплюнул под ноги и заскочил в вагон тронувшегося поезда.
Верка быстро сообразила, что на дочке можно заработать. И с этого дня маленькая Машенька отправлялась на вокзал в любую погоду. Коробочка у её ног, то наполнялась быстро, то целый день стояла с несколькими жалкими монетками на дне. Женщины, торгующие снедью на платформе, попробовали было пристыдить Верку, но начальник станционного отдела полиции быстро объяснил им, куда они пойдут отсюда со своей торговлей, если не перестанут совать носы в чужие дела.
– Ишь, хахаль ейный. – Шептались они, неодобрительно глядя, как Верка, оставив дочь, заходила в серую дверь опорного пункта. – Всё за постель разрешает. Тоже власть называется.
Но возражать никто не смел. Торговали незаконно, часть выручки отдавая тому же начальнику. А других источников дохода не было. Поэтому только бросали
укоризненные взгляды на непутёвую мать, да подкармливали, чем могли девочку.
Особенно жалела Машеньку старая баба Настя, торговавшая пирожками. Старалась покормить малышку посытнее, давала пирожки не с капустой, а с мясом, да с
повидлом. Иногда приносила для неё из дома котлетку. Не смотря на то, что Машенька не переставала шмыгать вечно простуженным носиком и заходилась иногда в сильном кашле, она даже немного посвежела на бабы Настиной кормёжке.
В один из дней на станции появилась небольшая белая собака. Беспородная, но симпатичная и довольно ухоженная. То ли случайно потеряли её на вокзале во время стоянки поезда, то ли оставили специально, никто не знал. Собачка несколько дней металась по окрестностям, но, не найдя, видимо, того, кого искала, прибилась к вокзальному сообществу.
Машенька, как всегда сидевшая на своём месте, сначала собаки испугалась, но видя, что та просто с любопытством смотрит на неё, нерешительно протянула неожиданной гостье кусочек пирожка. Собака осторожно взяла из худеньких пальчиков вкусно пахнущий комочек, проглотила его и облизнулась. Машенька засмеялась и отломила ещё кусочек. Собака снова съела. Легла рядом с девочкой и начала вылизывать грязную ручонку всё ещё пахнувшую пирожком.
Так Машенька и Белка подружились. Белкой собаку стали звать за белую шерсть, скоро свалявшуюся и тоже начавшую кудлатиться. Машенька теперь честно делила еду поровну. Белке пирожок с мясом, себе – с повидлом. И котлетку бабину Настину, если перепадало, тоже делила на двоих.
