Истории из жизни
MAX ·
Молодая беременная сирота была оставлена своим парнем,
На следующий день, в нотариальной конторе, пропитанной запахом старых бумаг, воска и времени, Лариса услышала то, что перевернуло её жизнь во второй раз за неделю — но теперь уже к свету.
Пожилой нотариус поправил очки и зачитал завещание Нины Васильевны Кравцовой. Имя, которое Лариса слышала впервые. Ей, Ларисе, завещались: квартира в городе, большой загородный дом с участком и значительная сумма на счёте.
Она затаила дыхание. Но было одно условие. Строгое. Странное. Она получит всё это только в том случае, если проживёт в загородном доме ровно один год… вместе с неким Семёном Игоревичем Волковым, которому по тому же завещанию отходили гараж и старая машина.
— Кто эта женщина? — прошептала Лариса, дрожа. — И кто такой Семён?
Нотариус тяжело вздохнул, отложил бумаги.
— Нина Васильевна… была не просто вашей тётей, Лариса Андреевна. Она была вашей бабушкой.
От шока у Ларисы закружилась голова.
Её история оказалась не просто «подкинута в роддоме». Мать Ларисы, дочь Нины Васильевны, родила её очень молодой. Отец — человек с сомнительным прошлым — начал шантажировать бабушку, требуя деньги и угрожая похитить ребёнка. Чтобы спасти внучку, Нина Васильевна договорилась с дочерью, инсценировала отказ и передала Ларису в дом малютки, надеясь вернуть её позже, когда всё уляжется.
Но это «позже» так и не наступило. Её пугали, не подпускали к детдому. Потом след Ларисы потерялся в системе. Все эти годы бабушка искала свою внучку. Нашла — слишком поздно. Больная, она уже не могла с ней увидеться. А Семён был сыном близкого друга, которого Нина Васильевна приютила в подростковом возрасте, почти как собственного внука.
Всё, что Лариса знала о себе, рушилось. Она была не «чужой». Её не бросили. У неё была бабушка, которая любила, искала, страдала. И вдруг утренняя решимость показалась ей чудовищной. Выйдя из конторы, она заметила урну и выбросила туда направление на аборт.
Впервые за долгое время в ней что-то зажглось. Не просто надежда — ясность. У неё был дом. Деньги. Корни. Семья — неожиданная, но настоящая.
— Я справлюсь, — прошептала она в холодный воздух. — Мы справимся. Я и мой малыш. И будем счастливы.
Через неделю она приехала в деревню. Дом стоял в стороне — крепкий, сосновый, с аккуратным садом, где, казалось, всё цвело весной. У ворот её уже ждал высокий парень в рабочей куртке, с лёгкой усмешкой в глазах.
— Значит, ты та самая внучка с неба свалилась, — произнёс он вместо приветствия. — Я — Семён.
— Лариса, — холодно ответила она, чувствуя, как внутри поднимается неприязнь. Он держался так, будто она пришла отнять у него последнее.
— Проходи, наследница. Посмотрим, как ты продержишься тут целый год, — сказал он, открывая калитку.
Внутри дом был тёплым, уютным, пах деревом и сухими травами. На столе стояла фотография старушки с добрыми и лукавыми глазами. Бабушка Нина.
— Она так тебя ждала, — вдруг тихо произнёс Семён, заметив, куда Лариса смотрит. — Всё повторяла: «Найду мою Ларочку. Обниму её.»
В его голосе звучали любовь и такая тоска, что Лариса поняла: он не просто жилец. Он часть этого дома. Всей душой. А она — пришла сюда только благодаря бумаге.
— Слушай, — сказала она твёрдо. — Это условие нужно мне не меньше, чем тебе. Я не хочу мешать. Мне нужно это время, чтобы встать на ноги. Давай договоримся — просто терпим друг друга, ладно?
Семён обернулся. В глазах мелькнуло удивление. Он ожидал капризов, слёз, сцен. А получил деловое предложение.
— Терпим, говоришь? — усмехнулся он без злобы. — Ладно. Моя комната наверху. Твоя — на первом этаже, у сада. Кухня общая. Не заблудишься.
Он повернулся к окну. В тот миг Лариса увидела в нём не грубого мужика, а уставшего, одинокого человека. Под колкостью — та же боль. Та же потеря. И эта мысль стала первой ниточкой между ними.
