Истории из жизни
MAX ·
Нина неодобрительно смотрела на девчонку, сидящую напротив неё в электричке. Мелкая ещё совсем, лет шестнадцать небось, а всё туда же. Каблучищи огромные, размалёвана как понятно кто..
Но всего хуже в этой нелепой девке был новомодный телефон, от которого она практически не отрывала взгляда. Раньше ведь как: едешь в электричке, разговоришься с соседом, и не заметишь, как добралась. А теперь все уткнутся в эти свои гад… гаджеты, и поговорить-то не с кем. Восемь строк. Восемь её родных людей. Напротив каждого имени — короткая, уничтожающая формулировка.
«Тётя Зина — дважды разведена, неприемлемый пример для семейного торжества». «Андрей — конфликтный элемент, бывшие проблемы с законом (чужая вина — не подтверждено)». «Подруга Катя — вульгарное поведение». «Двоюродный брат Лёша — неопрятный вид, несерьёзное занятие».
Алина положила телефон. Пальцы были тёплые, спокойные. Она подождала, пока Максим вернётся из ванной, и сказала ровно:
— Сядь, пожалуйста. Я видела список от твоей матери.
Максим замер у дверного проёма. Потом сделал то, что делал всегда в неудобных разговорах — взял со стола яблоко и начал его вертеть.
— Какой список?
— Тот, где мои родственники распределены по категориям. Как товары на складе. С пометками «нежелательно».
— Алин, это мама составляла. Я даже не открывал.
— Она прислала тебе. На согласование. Значит, ты в курсе идеи.
Максим сел напротив. Яблоко он так и не надкусил.
— Послушай. У неё специфический подход к организации. Она хочет, чтобы всё прошло на уровне. Там будут серьёзные люди. Её знакомые, партнёры отца.
— А мои родные — несерьёзные?
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду, Максим?
Он молчал. Алина ждала. Ей хотелось верить, что сейчас он скажет: «Это ерунда. Я позвоню матери и отменю». Она давала ему время. Секунду. Две. Пять.
— Я поговорю с ней, — наконец сказал он. — Попрошу смягчить формулировки.
— Формулировки? Максим, речь не о формулировках. Речь о людях. О моём брате. О тёте Зине, которая одна поднимала двоих детей. О дяде Лёше, который снимал каждый мой день рождения с пяти лет.
— Я понимаю. Я поговорю. Обещаю.
Алина кивнула. Она поверила.
Семейный ужин у Галины Петровны был назначен на тот же вечер. Длинный стол, белая скатерть, три вида закусок. Настя, младшая сестра Максима, встретила Алину у двери с улыбкой, от которой сводило скулы.
— Алиночка, проходи. Мы тут обсуждаем рассадку гостей. Ты как раз вовремя.
Ирина, старшая, сидела у края стола с планшетом. Галина Петровна — во главе, в тёмно-синем платье, с бокалом минеральной воды.
— Алина. Хорошо, что пришла. Есть вопросы по организации.
Алина села. Максим — рядом, чуть отодвинувшись.
— Галина Петровна, — начала Алина мягко. — Максим сказал, что поговорит с вами насчёт списка гостей. Я хотела бы обсудить это вместе.
Галина Петровна подняла бровь. Не удивлённо. Скорее — снисходительно.
— Список согласован. Я не вижу предмета обсуждения.
— Предмет — восемь моих родственников, которых вы вычеркнули.
— Не вычеркнула. Отфильтровала. Это разные вещи, дорогая.
Настя хмыкнула, не отрываясь от телефона:
— Алин, ну правда. Твоя тётя Зина в прошлый раз на дне рождения Максима рассказывала про свои разводы так, будто это повод для гордости. При Аркадии Львовиче. Ты представляешь, как это выглядело?
— А дядя твой, который с фотоаппаратом, — вступила Ирина, — он же в прошлый раз пришёл в растянутом свитере. На именины. На именины, Алина.
— Это был вязаный кардиган ручной работы, — тихо сказала Алина.
— Кардиган, свитер. Без разницы. Выглядело так, будто человек собирался в гараж, а зашёл на праздник по ошибке.
Алина повернулась к Максиму. Он смотрел в тарелку.
— Максим?
— М?
— Ты обещал поговорить.
— Я поговорю. Позже.
— Позже — это когда? Свадьба через два дня.
Галина Петровна постучала ногтем по бокалу.
