Она повернулась и вышла. А я стояла у плиты и думала о том, что месть, когда она удаётся, оказывается совсем не такой сладкой, как представлялось. Она оказывается горькой и сложной — как кофе, который я забыла снять с огня.
Мы накопили на первый взнос через полгода. Своя квартира пахла свежей штукатуркой и новыми обоями — и я стояла посреди пустых комнат и не могла перестать улыбаться.
Валентина Сергеевна приехала на новоселье с тортом. Мы пили чай на неразобранных коробках с вещами, потому что мебель привезти ещё не успели, и она рассказывала, как сама когда-то получила свою первую квартиру. Я слушала и думала, что она умеет быть интересным человеком, когда не боится.
Мы не стали близкими подругами. Наверное, и не станем. Но мы научились сидеть за одним столом без того, чтобы кто-то считал обиды и прятал страхи под тёплой улыбкой.
Когда мы уходили, Валентина Сергеевна придержала меня у двери.
— Наташа, — сказала она. — Рулет тогда получился хорошим.
Я посмотрела на неё. В её глазах не было ни насмешки, ни фальши. Просто усталая, немного смешная попытка.
— Знаю, — сказала я. — Я умею готовить.
И это была правда.
