Истории из жизни
MAX ·
— Ты меня выбрал. А потом отдал родителям на проверку. Восемь лет проверки, Артём. Восемь.
— Я не отдавал тебя ни на какую проверку…
— Отдавал. Каждый раз, когда передавал мне их условия. Каждый раз, когда смотрел, как я надрываюсь, и кивал: «давай, ещё чуть-чуть».
— Я гордился тобой!
— Ты гордился результатом. Сертификатом моей пригодности.
Кто-то из гостей деликатно кашлянул. Игорь молча начал собирать куртки в прихожей. Алина повернулась к остальным.
— Спасибо, что пришли. Праздника не будет. Расходимся.
***
Гости рассосались за пять минут. Артём стоял посреди гостиной, кольцо всё ещё в руке. Алина прошла на кухню.
— Алина, послушай. Я понимаю, что ты обижена. Но они изменились.
— Они не изменились. Они дождались, когда я заработаю на квартиру в центре.
— Это совпадение.
— Артём, не держи меня за дурочку. Я слышала, как твой отец говорил «пусть докажет». Я молчала. Я улыбалась на их редких визитах. Я восемь лет глотала это.
— Так чего ты глотала, если всё было так невыносимо?
— Тебя глотала. Тебя я любила. Я думала — ты их перерастёшь.
— И что, не перерос?
— Ты только что встал на колено и первым делом сказал про их согласие. Не про любовь. Про их согласие, Артём.
— Я хотел сделать тебе приятно!
— Ты показал свой диагноз. Ты прилюдно показал, чьё мнение в этой комнате главное.
— Алина, я могу позвонить им. Прямо сейчас. Я скажу, что мне всё равно, что они думают.
— Поздно. Поздно — потому что им и не нужно ничего говорить. Они уже одобрили. Я уже «своя».
— Так это же хорошо!
— Это унизительно. Мерзко.
Она поставила стакан, посмотрела на него прямо. Без слёз, без надрыва. С каким-то холодным спокойствием человека, который только что всё для себя решил.
— Артём, я ухожу сегодня.
— Куда ты уйдёшь, ночью?
— У меня есть куда. Помнишь? Своя квартира. В центре. Та самая, благодаря которой меня наконец «приняли».
— Алина, не надо принимать решения сейчас, мы оба на эмоциях.
— Я не на эмоциях. Я как раз очень трезвая.
***
Она собирала вещи быстро, без истерики. Артём то умолял, то злился, то снова умолял. К двум ночи две сумки стояли у двери, а Алина обувалась в коридоре.
— Алина, давай хотя бы до утра.
— До утра я передумаю? Не передумаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю. И это самое грустное во всей этой истории.
— Что ты хочешь от меня услышать? Скажи — я скажу.
— Ничего. Уже ничего. Ты понимаешь, в чём беда? Если бы ты сегодня встал на колено и сказал: «я выбрал тебя вопреки им» — я бы плакала от счастья. А ты сказал: «они тебя приняли». Разница — целая жизнь.
— Они мои родители!
— А я была твоей женщиной. Была. Могла бы стать женой.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Артём опустился прямо на пол в прихожей и сидел так до рассвета. Утром он поехал к её новому дому, ждал у подъезда, набирал по сорок раз. Она вышла один раз — забрать пакет, оставленный у двери.
— Алина, поговори со мной.
— Я уже поговорила. Вчера. Всё, что у меня было сказать, я сказала.
— Я разорву с родителями. Совсем. Не буду общаться.
— Не надо рвать с ними ради меня. Это будет ещё одна форма того же самого — жить с оглядкой на них, даже когда их нет рядом.
— Чего ты хочешь?
— Я хотела простой вещи. Чтобы меня любили без проверок и допусков. Это, оказывается, было слишком много.
— Алина, дай мне шанс.
— Я давала. Достаточно..
Она вошла в подъезд, не оглянувшись. Артём остался стоять у домофона. Через неделю он понял, что ждать у дверей бессмысленно. Звонки уходили в пустоту, сообщения оставались без ответа. Кольцо так и валялось в гостиной — в том углу, куда отлетело вчера.
Родители приехали через три дня. Денис Олегович долго не мог поверить — «как это отказала, мы же дали согласие». Марина Анатольевна поджимала губы и говорила, что «всегда чувствовала — эта девочка с гонором». Артём слушал и впервые понял, кого он слушал все эти годы.
— Отец, уезжайте.
— Сын, ты чего?
— Уезжайте. Оба. Я её потерял из-за вас. Из-за вас и из-за себя — потому что вас слушал.
