Истории из жизни
MAX ·
— Мои родители одобрили, и поэтому прошу стать моей женой, — слово одобрили, Артём произнёс особенным тоном
Артём расхаживал по квартире, в последний раз проверяя расстановку бокалов и закусок. Через час должна была вернуться Алина, не подозревая о приготовленном сюрпризе. Друзья уже подтянулись, негромко переговариваясь в гостиной. В кармане куртки лежала бархатная коробочка, и от этой мысли пальцы слегка покалывало.
— Артём, ты точно уверен, что она ничего не подозревает? — спросил Игорь, заглядывая на кухню.
— Абсолютно. Я весь месяц вёл себя так, будто ничего особенного не происходит.
— А родители? Они правда дали добро?
— Вчера вечером. Отец сам позвонил, сказал, что Алина «заслужила своё место».
— Слышал бы это лет пять назад — не поверил бы.
— Я тоже долго не верил. Но это случилось. Теперь всё будет правильно, как надо.
— А Алина в курсе, что они столько лет тебе кровь пили?
— Она знает, что они были против. Деталей я ей не выкладывал — незачем ворошить.
— Ну смотри, Артём. Иногда детали — это всё.
— Игорь, не нагнетай. Я её знаю восемь лет. Она поймёт, она же сама всё ради этого и делала.
— Точно ради этого?
— А ради чего ещё?
Игорь только пожал плечами и вернулся к остальным. Артём ещё раз поправил скатерть, переставил вазу с белыми пионами. Хотелось, чтобы каждая мелочь говорила: я тебя ценю, я тебя выбираю. Восемь лет ожидания должны были закончиться именно так — красиво, при свидетелях, навсегда.
Телефон загудел в кармане. На экране высветилось «Папа». Артём отошёл в спальню, прикрыв за собой дверь.
— Сын, ну как, всё готово? — голос Дениса Олеговича звучал бодро, почти празднично.
— Готово, пап. Гости здесь, шампанское охлаждается.
— Молодец. Слушай, мы с матерью завтра подъедем, поздравим лично.
— Конечно, ждём.
— И вот что, Артём. Ты ей прямо скажи: мы готовы принять её в семью. Пусть знает, что мы оценили её старания.
— Пап, может, не стоит про «оценили старания»? Это звучит…
— Это звучит честно. Восемь лет доказывала — пусть слышит, что доказала.
— Хорошо, я подумаю, как сказать.
— И про квартиру её центральную — отдельный респект. Девочка не промах, видно сразу.
— Пап, она не «не промах», она моя будущая жена.
— Одно другому не мешает. Я просто констатирую.
— Ладно, потом договорим. Алина вот-вот придёт.
Артём вышел из спальни, чувствуя лёгкую тяжесть в затылке. Слова отца царапали, но он списал это на привычку — родители всегда мерили людей по достижениям. Теперь Алина «прошла», теперь её примут. Главное, чтобы она это услышала и поняла: всё закончилось, теперь они могут просто быть счастливы.
***
Дверь хлопнула, в прихожей раздались шаги. Артём кивнул друзьям, и все замерли с бокалами наготове. Алина вошла в гостиную и застыла — куртка ещё на ней, сумка в руке. Десяток лиц смотрел на неё с радостными улыбками.
— Сюрприз! — выдохнули хором.
— Артём… что это такое? — её голос был тих, почти осторожен.
— Это для тебя. Иди сюда, я тебе кое-что хочу сказать.
Он опустился на одно колено, открыл коробочку. Кольцо блеснуло в свете люстры. Кто-то ахнул, кто-то поднял телефон, чтобы снять.
— Алина, я восемь лет ждал этого момента. Ты сделала невозможное. Родители дали согласие — наконец дали. Выходи за меня замуж.
Её лицо медленно менялось. Улыбка, которая ещё держалась из вежливости, начала таять. Взгляд стал стеклянным, отстранённым.
— Согласие, — повторила она ровно.
— Да, родная. Они приняли тебя. Завтра приедут.
— Артём, поднимись с пола.
— Алина, ты же…
— Поднимись, я сказала.
Он встал, не понимая. Гости переглядывались, кто-то начал тихо отступать к двери. Алина положила сумку на пол — аккуратно, будто ещё решала: остаться или развернуться.
— Значит, согласие. А если бы не дали — ты бы стоял здесь сейчас?
— Алина, это уже неважно, они же дали…
— Это очень важно. Это, оказывается, самое важное.
— Подожди, ты всё переворачиваешь. Я тебя люблю. Я выбрал тебя восемь лет назад.
