Публикация от 27 августа 2026

— Ох, мама… Что ж я не послушалась-то тебя? — заплакала Таня. — Себе жизнь испортила, Коле… И забыть его не могу, и как дальше жить — не знаю. Тамара обняла дочку, и так они сидели, горюя обе об одном и том же. Прошло время. Татьяна всю себя посвятила работе, проводя в отделении не только дни, но зачастую и ночи. А ещё она начала готовиться к поступлению в мединститут. Однажды, проходя мимо кабинета врача, женщина услышала… знакомый голос. «Фёдор Ильич?! — удивилась Татьяна. — Что он тут делает?» Пожилая медсестра, выйдя из кабинета, была явно расстроена и даже злилась. Татьяна пошла за ней, чтобы выяснить причину визита председателя в их отделение… — Да дочку свою он приехал устраивать к нам. Рожать девке пора вот-вот уже. Только ребёнок-то им не нужен. Нагуляла она дитё. Видать, вытравить пыталась, да не вышло, — с возмущением рассказывала женщина. — Вот и решили подальше увезти, чтобы никто не узнал. Главврач наш то ли свояк его, то ли ещё какой родственник дальний. Родит девка и оставит, коли выживет ребёночек. Вот ведь как, Таня, бывает. Этаким дурам Бог детишек даёт, а кому и правда надо, так вымолить не могут. И медсестра пошла по коридору отделения, бормоча что-то себе под нос. А Татьяна осталась стоять, словно её пригвоздили к полу… Ребёнок? У Любы?.. Мысли путались, сбивались, Татьяна пыталась вспомнить, что рассказывала ей мать про связь Николая с дочкой председателя… И по всем подсчётам у неё получалось, что носит Люба ребёнка Николая! Это ребёнок от её любимого! Дождавшись, когда Фёдор Ильич покинет кабинет заведующей отделением, Татьяна буквально ворвалась к доктору: — Пожалуйста, я возьму этого ребёнка! Я вас очень прошу! Разрешите мне его взять! — Таня плакала, не пытаясь сдержать слёз и не замечая их. Когда врач наконец-то поняла, о чём идёт речь, она, помолчав, произнесла: — Что ж, Татьяна. Ты хорошая акушерка. Да и человек неплохой. Диагноз твой позволяет стать приёмной матерью, хоть ты и не замужем. Я буду ходатайствовать за тебя перед исполкомом… Спустя три месяца после появления на свет малышки, которую Таня сразу полюбила всей душой, формальности были соблюдены. А Люба так и не узнала, что её землячка не просто посвящена в тайну, которую семья председателя постаралась свято сохранить, но и стала матерью рождённой ею девочке. Самой же Тане местные блюстительницы морали перемывали косточки с большим удовольствием. Пуще других старалась бывшая свекровка: — Не зря говорят: в тихом-то омуте черти водятся, — смакуя на ходу выдуманные ею же подробности, рассказывала она подружкам. — Что мать, что дочка — обе хороши! И от Тамарки, видать, мужик-от не зря сбежал! А уж эта-то, эта! Порядочной прикидывалась, а поди, и от Кольки моего гуляла в городе, пока училась. Ишь, бесплодная, говорит! Видали мы таких бесплодных! Не иначе, от какого женатика понесла, вот и вернулась к матке. А так бы при мужике осталась. Ни стыда, ни совести нет! Товарки сочувственно качали головами: да, вовремя Николай одумался да и выгнал эту гулящую! Повезло ещё, что она на него чужой приплод не повесила! Ох, и рада была бы Татьяна не возвращаться в свою деревню, да только одной-то с младенцем нелегко. А Тамара наотрез отказалась уезжать из своего дома ради… чужого ребёнка. Не поняла она дочь, не поддержала. Хорошо хоть помогать с дитём согласилась… Но с каждым днём и Тамара всё сильнее привязывалась к Оленьке, как назвала дочку Татьяна. Да, девочка была слабенькой, болезненной, но, подрастая, понемногу выправлялась. И становилась больше и больше похожа на Николая. Сам же Коренев из Загорок уехал — вскоре после того, как вся эта история с Любой случилась. Серафима хвасталась, что на БАМ сын подался, в передовиках ходит. Сердце Татьяны щемило каждый раз, как доносились до неё малейшие весточки о Коле. Так и жила она воспоминаниями, не в силах вытравить из себя любовь, которую теперь делила на двоих: на мужа, даже в мыслях не считая его бывшим, и на его дочку, ставшую ей по-настоящему родной.