Истории из жизни
MAX ·
“Она называла меня обузой”, — прошептала я. “Говорила, что тебе лучше без меня”.
С другой стороны слышался тяжелый вздох: “Мама, слушай меня внимательно. Скажи точный адрес, я еду за тобой”.
Через час Даниэль ворвался в приют — в деловом костюме, с растрепанными после полета волосами. Увидев меня в зале ожидания, он побледнел.
“О Боже, мам, прости. Я и не подозревал”.
Он крепко обнял меня, а я плакала на его плече. “Она говорила ужасные вещи. Заставила чувствовать себя никчемной”.
Даниэль стиснул челюсть и крепче прижал меня. “Ты не никчемность. Ты моя мама, и я тебя люблю. Ее поступок нельзя простить”.
Он поднял мою сумочку и повернулся ко мне: “Мы едем домой. Потом я серьезно поговорю с женой”.
Возвращение прошло в молчании. Он так сжимал руль, что казался готовым его сломать.
“Дэнни, пожалуйста, не делай глупостей”, — попросила я шепотом.
“Я жалею только о том, что оставил тебя наедине с ней”, — ответил он спокойно, но решительно. “Но сначала нам нужно сделать остановку”.
Он припарковался у небольшого юридического бюро в центре, казалось, готовился к важному шагу.
“Мама, подожди здесь. Я скоро вернусь”.
Когда он вышел через 20 минут, в руках была коробочка, а лицо выражало решимость.
“Теперь едем домой”, — сказал он, садясь за руль.
Дома Даниэль сжал мою руку. “Что бы ни случилось, ты всегда мой главный приоритет”.
Я медленно поднялась по лестнице, а он велел подождать у окна, чтобы услышать разговор с Клер.
Она беззаботно отдыхала на диване с бокалом вина, не подозревая о грядущем.
Даниэль вошел, спокойно снял пальто, а Клер улыбнулась, будто все в порядке.
“Ты так быстро! Как встреча?” — спросила она с радостной улыбкой.
“Все прошло отлично, продуктивно”, — ответил он спокойно.
Клер взвизгнула от восторга, спрашивая, принес ли он подарок из бутика.
Даниэль вынул из папки коробочку: “На самом деле, да. Это что-то особенное”.
Когда она открыла, лицо побледнело.
“Что это?” — пробормотала она.
“Бумаги о разводе”, — спокойно сказал Даниэль. “Считай это итогом моего путешествия”.
Клер дрожащими руками рассматривала документы: “Ты шутишь? Это чтобы меня напугать?”
“Это не шутка. Мое спасибо за то, как ты «заботилась» о маме во время моего отсутствия”.
Она пытается оправдаться, но Даниэль перебивает: “Расскажи, где сейчас моя мама”.
Клер теряет самообладание, откладывает бумаги и натягивает фальшивую улыбку: “Мама ушла вчера утром. Сказала, что чувствует себя лучше и хочет домой. Ты знаешь, какая она независимая”.
Даниэль внимательно смотрит на нее: “Правда? Просто ушла?”
“Да, настояла. Сказала, что позвонит, когда ты вернешься. Меня тоже удивило, но она была решительна”.
Он медленно кивает: “Интересно, Клер. Потому что я только что забрал ее из приюта, куда ты ее отправила”.
Открывает дверь настежь: “Мама, проходи”.
Я переступила порог; Клер застыла, уронив вино на белый ковёр.
“Привет, Клер,” — спокойно сказала я.
Даниэль, почти безэмоционально: “Правильно ли я понял? Моя мама, недавно перенесшая серьезную операцию и едва передвигающаяся без боли, добровольно ушла из уютного дома в приют для бездомных?”
Клер заикается: “Я… она…”
“Или ты сама отправила ее туда, называя обузой?”
Маска Клер окончательно сорвалась. “Хорошо! Да, я отправила ее! Ты довольна? Я сходила с ума. Все время ‘Клер, принеси’, ‘Клер, помоги’. Больше я не могла”.
Даниэль стиснул челюсть: “Она восстанавливается после операции”.
“Мне все равно. Это не моя забота. Я вышла замуж за тебя, а не за больную мать”.
“Ей нужна была помощь всего лишь на несколько недель”.
Клер горько смеётся: “Несколько недель? Она бы осталась навсегда, если бы я не вмешалась. Ты даже не заметил, как она захватила нашу жизнь”.
Даниэль отступил назад, окончательно решив: “Ты отправила мою мать в приют для бездомных”.
“Туда ей и место! Я твоя жена, и я должна быть на первом месте, а не старая женщина, которая не может о себе позаботиться”.
