Истории из жизни
MAX ·
На свое 64-летие при гостях я сказала невестке правду и в тот же вечер осталась одна…
— Мама, Люба просто устала, ты пойми ее, — пробормотал Костя. — Ей хочется отдохнуть. А тебе ведь совсем не трудно посидеть с детьми. Правда?
Мне действительно было не трудно посидеть с внуками.
Мне было больно от другого: в собственном доме меня постепенно превратили в бесплатную помощницу, чье мнение имело значение только тогда, когда оно совпадало с желаниями невестки.
Я всегда считала себя терпеливой и понимающей женщиной.
Когда семь лет назад Костя привел в дом Любу — тридцатилетнюю, уверенную в себе, амбициозную, с вечным деловым выражением лица и идеальным маникюром, — я сразу решила: лезть в их жизнь не буду.
Они взяли квартиру в ипотеку, потом родились близнецы — Пашка и Полинка, — и моя собственная жизнь как-то незаметно, но очень прочно завертелась вокруг их семьи.
Каждые выходные Люба привозила детей ко мне.
Сначала всё выглядело вполне мило. Невестка говорила:
— Ой, Зинаида Петровна, вы так чудесно готовите, Пашка вашу стряпню просто обожает.
Я таяла от этих слов. Пекла блины, заранее мыла полы, наводила порядок к их приезду. Поначалу Люба тоже помогала: могла пропылесосить у меня, привозила продукты, иногда оставалась на кухне рядом.
Но постепенно ее помощь исчезла совсем, а мои субботы и воскресенья стали больше похожи на смены в заводской столовой.
Я терпела.
Родной сын. Единственные внуки. К тому же Костя постоянно пропадал на двух работах, стараясь закрывать ипотеку, и мне казалось, что я должна быть для него надежным тылом.
Но где-то глубоко внутри уже начинало неприятно ныть. Люба приезжала ко мне не как в гости. Она приезжала как в удобное место, куда можно сдать детей, грязные вещи и часть своих бытовых забот.
Однажды в субботу утром Люба привезла детей и вместе с ними выгрузила в коридоре огромную сумку нестиранного детского белья.
— Зинаида Петровна, у вас же машинка мощная, закиньте, пожалуйста. У нас стиралка сломалась, вообще стирать не на чем.
Я, конечно, согласилась.
А когда разбирала вещи, из кармана Пашиной куртки выпал чек из дорогого спа-салона. Дата стояла за прошлые выходные. Как раз тогда Люба уговаривала меня забрать детей, потому что у нее, по ее словам, была «жуткая мигрень, лежу пластом».
Я подержала этот розовый чек в руках.
Подумала, как он вообще оказался в куртке ребенка.
Потом посмотрела на Пашку. На воротничке его кофты темнело старое пятно от шоколада, которое никто даже не попытался застирать.
Я ничего не сказала.
Сложила чек в карман своей жилетки и пошла запускать стирку.
Заодно переодела внука в одну из своих кофт. Она была ему велика, и он от этого пришел в полный восторг. Потом я застирала то самое пятно.
Вечером за ужином Люба лениво ела мой фирменный пирог и рассуждала о том, как тяжело современной женщине совмещать карьеру и быт.
Я спокойно посмотрела ей прямо в глаза и спросила:
— Любочка, а мигрень после массажа с аромамаслами прошла?
На ее ухоженном лице на секунду мелькнуло раздражение.
— Прошла, Зинаида Петровна. Спасибо за заботу, — сухо ответила она.
И до конца вечера разговаривала со мной исключительно сквозь зубы.
Они вскоре уехали, а у меня внутри остался тяжелый горький осадок. Выходило, что я для них просто удобный ресурс для чужого отдыха.
Моей соседке по даче, Клавдии Степановне, недавно исполнилось семьдесят. Последние десять лет она жила совсем одна. В один теплый день мы сидели с ней на веранде и пили чай.
Я пожаловалась ей на усталость. Рассказала, что Люба постоянно оставляет мне детей на все выходные, а сама то ходит с подругами по магазинам, то ездит с ними отдыхать за город. Фотографии с таких поездок невестка без стеснения выкладывала на своей странице, и я, конечно, всё это видела. А Костя в это время был на подработке.
Клавдия Степановна выслушала меня молча и покачала головой.
