Публикация от 22 августа 2026

— Что ты себе позволяешь? Как ты со мной говоришь? – рассердилась Марта, — будешь, а куда ты денешься? Кому ты нужен в своём колхозе? Я тебя сделала! Неблагодарный! Но Костя уже одевался в прихожей, намереваясь уходить. — Спасибо большое. Но больше я не пойду к твоим клиенткам… — бросил Костя на ходу. Из квартиры Марты всё ещё слышалась её брань. А Костя вышел на улицу, вдохнул свежего морозного воздуха и зашагал к метро. На следующий день он узнал, что уволен. — Ты пойди к ней, извинись, не глупи, хотя она редко кого берёт обратно, — советовала девушка-режиссёр Косте, понимая его ситуацию. Костя вышел из офиса и направился к вокзалу. Он так давно не был дома. Купив билет, он сел в вагон и задремал, прислонившись к окошку. Ему виделись мать, отец и бабушка. А потом он представил Лизу, её бледное лицо с большими глазами, такими искренними, нежными, любящими… Выйдя из вагона, Костя завернул к цветочному ларьку на привокзальной маленькой площади своего городка и купил букет. А потом зашёл в магазин и набрал сумку продуктов. Дома всегда экономили. Теперь Костя понимал, насколько экономно они жили по сравнению с его столичной жизнью. Лиза ахнула и залилась слезами, повиснув на шее Кости. Она не сразу смогла что-то сказать. — Ну, что ты… Успокойся. Я побуду. А там решим. Работы в столице много. Теперь вместе поедем. Надоело врозь…Я денег скопил, — успокаивал её Костя, — одевайся, к моим пойдём. Я ведь сразу к тебе, у них не был… Они шли по снежной тропинке, хрустя свежим пушистым снежком. — А в Москве и снега нормального нету, не похрустишь, — сказал Костя, — как ты без меня? — Скучала очень, все глаза проплакала и проглядела… — простодушно ответила Лиза. — Вот сейчас благословение у моих получим и заявление подадим… Он повернулся к Лизе. Они стояли под окнами его дома и целовались, будто в первый раз. Сумка с гостинцами лежала у ног, и пёс Шарик, почуяв через штакетник хозяина и запах колбасы, залился радостным лаем. С крылечка выбежала мать. — Сыночек, что же не заходите? Я из окна смотрю, Боже ты мой, мои стоят и целуются… Радость-то какая… сыночек! Лиза! Костя обнял мать. Так, все трое обнявшись, они пошли к дому, где светились окошки теплом и уютом, где отец стоял в дверях, раскинув руки.