Истории из жизни
MAX ·
На Витьку Лосева — школьного хулигана, двоечника, грозу учителей, который сейчас стоял перед ним и говорил такие слова, каких от него не слышал никто за все годы.
В кабинете стало так тихо, что снизу было слышно, как техничка гремит ведром на первом этаже.
Директор долго молчал.
Потом снял очки, положил их на стол и потер глаза.
— Садитесь, — глухо сказал он.
Никто не двинулся.
— Садитесь, я сказал.
Они остались стоять.
— Ладно, — устало выдохнул он. — Стойте. Я позвоню в управление. Только… — он замялся. — Я не знаю, получится ли что-то изменить. Приказ уже подписан.
— А вы попробуйте, — сказал Витька.
Директор посмотрел на него. И вдруг усмехнулся. Не сердито. Скорее устало, почти по-человечески.
— Лосев, ты вообще знаешь, что у тебя самого в четверти две двойки? По математике и по физике.
— Знаю.
— И ты всё равно пришел?
— Я не за себя пришел. Я за нее.
Виктор Петрович кивнул каким-то своим мыслям. Взял телефон, набрал номер.
— Алла Петровна? Это Крутов… Да, я понимаю, что приказ уже… Послушайте меня. У меня сейчас в кабинете стоит целый класс. Тридцать человек. Они говорят: если мы не восстановим учительницу, они уйдут из школы… Нет, я не шучу. Они здесь, передо мной… Что делать? Я думаю, надо отменять…
В это время Анна Николаевна собирала вещи.
Она уже решила: вернется в райцентр. Попробует устроиться в другую школу. А может, и вовсе уйдет из профессии. Сколько можно биться головой о стену, доказывая очевидное?
В дверь постучали.
Она открыла.
На пороге стоял Витька Лосев. За ним — Катя Смирнова. Дальше Алёшка, Колька, Светка, близнецы Петровы, Шнурок и еще человек десять. Остальные толпились во дворе, переминались с ноги на ногу на снегу.
— Анна Николаевна, — сказал Витька. — Возвращайтесь.
— Витя…
— Директор отменил приказ. Мы его попросили.
— Как попросили?
— Всем классом пришли. Сказали: или вы возвращаетесь, или мы уходим.
Она смотрела на них.
На Витьку — взлохмаченного, в расстегнутой куртке, с красными от мороза щеками. На Катю — тихую, серьезную, с влажными глазами. На остальных — шумных, неловких, разных, но сейчас стоящих плечом к плечу, будто маленький отряд.
— Вы с ума сошли, — тихо сказала она.
— Это вы нас научили, — ответил Витька. — Вы говорили: «Не бойтесь ошибаться». И еще говорили: «Если прав — стой на своем». Вот мы и стоим.
Анна Николаевна закрыла лицо руками.
— Анна Николаевна, — позвала Катя. — Вы плачете?
— Нет, — сказала она. — Я не плачу.
Но она плакала.
Взрослая женщина, двадцать восемь лет, стояла на пороге старого деревенского дома и плакала, глядя на своих учеников.
— Ладно, — наконец произнесла она, вытерев лицо. — Завтра в восемь. Не опаздывать.
— Есть! — крикнул Витька. — Не опаздывать! Все слышали?
И они засмеялись.
Сначала кто-то один, потом все разом. И Анна Николаевна тоже засмеялась сквозь слезы.
Снег тихо падал им на плечи. Дым из деревенских труб поднимался ровными столбами — к морозу. Витька Лосев стоял у калитки и думал, что завтра после уроков он останется. По математике. И по физике тоже.
Надо подтягиваться.
Раз уж теперь и он — не цифра.
