— И я знаю. Но пусть хотя бы Гром сможет её увидеть. Нельзя умирать одной…
Но Озеров не сдался. Он готов был продать всё, занять, получить кредит — лишь бы дать Ане шанс. Он ждал родителей, чтобы убедить их продолжить борьбу.
Когда он вошёл в палату, там уже происходило нечто невероятное. Аня лежала с открытыми глазами. Возле неё возбуждённо прыгал Гром, визжал от счастья. Она прошептала:
— Гром… Я слышала тебя… Привет…
Все замерли. Мониторы ожили, показывая слабые, но живые сигналы. Виталий остолбенел на пороге. За ним вбежала сестра, потом охранник, потом все, кто преследовал пса по больнице, столпились в дверях.
Аня стала выздоравливать. Гром набирал вес, ел за троих, снова стал жизнерадостным и шумным. Ольга Сергеевна не знала, то ли плакать, то ли смеяться от радости. Виталий ухаживал за пациенткой — как врач и как человек, влюблённый до глубины души. Он дарил цветы, приносил еду, которую сам же и готовил.
Однажды Аня попробовала его салат и улыбнулась:
— Вы серьёзно не открываете ресторан? Я бы вас взяла на работу! Хотя… может, я лучше умею готовить?
— Возможно, — рассмеялся Виталий. — Но ты меня всё равно любишь.
Он сделал предложение. Она сказала «да».
Они целовались, а Гром, радостно скалясь, пытался влезть между ними со своими влажными, счастливыми поцелуями.
