Истории из жизни
MAX ·
— Ваш мальчик, Римма Васильевна, прекрасно себя чувствует, — отчеканила Вера, складывая руки на груди. — Он сыт, одет в брендовые вещи, которые стирала и гладила я, и очень даже румян. Но с этого дня период благотворительности объявляется закрытым. Юля, желаю вам отличного отдыха в Сочи, но оплачивать вы его будете из своего кармана. Денис, свой кредит за машину будешь закрывать сам.
Антон вскочил, его лицо исказила гримаса ярости.
— Ты не посмеешь меня выгнать! Мы в законном браке! Я здесь прописан, это и мой дом тоже!
— Ты здесь зарегистрирован временно, до конца года, — спокойно парировала Вера. — Квартира куплена мной до брака. А вот все переводы с моей карты на твои счета и счета твоей матери у меня зафиксированы. Если ты сейчас же не соберешь свои вещи и не уберешься из моей квартиры вместе со своей замечательной семьей, завтра я подаю заявление на развод, а послезавтра иду к юристу.
Мы посчитаем все суммы, которые я переводила вам на путевки, репетиторов и прочие нужды, и я подам иск о неосновательном обогащении. Доказать, что Павлика не было ни в каком лагере, а деньги ушли на отель в Сочи, будет проще простого. Поверь мне, суды вымотают из вас гораздо больше, чем вы из меня вытянули.
Наступило глухое затишье. Угроза судебного разбирательства и потери уже полученных денег подействовала на родственников как ушат ледяной воды. Римма Васильевна перестала охать, Юля поджала губы, а Денис отвел глаза.
— У тебя есть ровно один час, Антон, — произнесла Вера, глядя прямо в глаза мужу. — Собери свои вещи, свою бритву, свои дорогие рубашки, которые я покупала, и уходи. Ужин окончен.
Они собирались в спешке, нервно перекидываясь обвинениями. Римма Васильевна шипела на Юлю, что та слишком много болтала в семейном приложении. Антон швырял одежду в чемодан, бормоча проклятия и обещая, что Вера еще приползет к нему на коленях, когда поймет, что никому больше не нужна. Вера просто стояла у окна и смотрела на вечерний город. Ей было легко. Словно с плеч свалился тяжелый, грязный рюкзак, который она тащила несколько лет.
Когда за ними захлопнулась дверь, квартира наполнилась долгожданным покоем. Вера прошла на кухню, налила себе бокал вина и выпила его маленькими глотками. Она была свободна.
Прошло восемь месяцев.
Бракоразводный процесс прошел быстро и без лишней грязи. Антон пытался претендовать на долю в бизнесе Веры, но ее юрист быстро остудил его пыл, предоставив суду документы, доказывающие, что студия была открыта на личные сбережения Веры, а муж ни копейки не вложил в ее развитие. Имущество делить не пришлось, так как делить было нечего — все сбережения Антона находились в виде участка земли на имени свекрови, доказать супружескую долю в котором было почти невозможно, да Вера и не стала тратить на это нервы. Главное, что она сохранила свою квартиру и свой бизнес.
Без необходимости содержать взрослого мужчину и финансировать прихоти его многочисленной родни, Вера с удивлением обнаружила, что ее доходы позволяют ей жить в полном комфорте. Она обновила оборудование в мастерской, наняла еще одного флориста и наконец-то позволила себе настоящий отпуск. Две недели на белом песке Доминиканы стерли последние следы усталости с ее лица. Она похорошела, начала чаще улыбаться, сменила прическу и гардероб.
У Антона дела шли совершенно иначе. Как только он лишился бесплатного жилья и содержания, его зарплаты перестало хватать на роскошную жизнь. Римма Васильевна продолжала требовать свою ежемесячную помощь, Денис обижался, что брат перестал спонсировать их ремонты, а сам Антон вынужден был снимать крошечную студию на окраине города.
Сбережений у него не осталось, а участок у озера так и стоял заросшим бурьяном, потому что денег на строительство дома у него никогда и не было — он просто тешил свое самолюбие статусом землевладельца.
