Истории из жизни
MAX ·
Через два месяца Владику исполнилось восемнадцать. Юля узнала о празднике случайно — отец разговаривал с Ларисой по телефону, не заметив, что дочь зашла забрать документы.
— Да, ресторан забронирован… Нет, Маргарита Ивановна сказала, что сама оплатит… Главный подарок будет сюрпризом…
Какой именно сюрприз, Юля узнала неделю спустя из разговора отца с его приятелем.
— Представляешь, мать Владику квартиру подарила! — Сергей Николаевич не скрывал гордости. — Двухкомнатную, в центре. Говорит, пусть у внука будет своё жильё.
Юля стояла за дверью кабинета, прижимая к груди папку с документами, которые пришла забрать. В ушах шумело. Квартира. Двухкомнатная. В центре.
Она вспомнила свою съёмную однушку на окраине. Облупившиеся стены, текущий кран, соседей за стенкой. Вспомнила, как питалась дошираком в общежитии, как донашивала старые джинсы, как считала каждую копейку.
— А Юлька? — спросил приятель отца. — Ей что досталось?
— Да она же девка, — отмахнулся Сергей Николаевич. — Замуж выйдет, муж обеспечит.
Звонок раздался в субботу утром. Юля готовила завтрак — яичницу из двух яиц и чай. Экономила, как всегда.
— Юля, это бабушка, — голос Маргариты Ивановны звучал раздражённо. — Представляешь, Анка, сестра моя, опять за своё! Говорит, что я неправильно воспитываю Владика, балую его! Да как она смеет!
Юля молчала, помешивая яичницу на сковородке.
— Ты слушаешь? — возмутилась бабушка.
— Слушаю.
— Вот всегда она такая была, завистливая. У самой-то детей нет, вот и лезет с советами. А я Владюше всё лучшее отдаю, он же мальчик, ему в жизни пробиваться надо!
— Ага, — механически ответила Юля.
— Ладно, что с ней говорить, старая дура. Вот состарюсь, немощная стану — ты за мной ухаживать будешь. Владик-то занятой человек будет, у него карьера, семья…
Что-то внутри Юли оборвалось. Словно натянутая струна лопнула.
— А я что, не человек? — тихо спросила она.
— Что ты говоришь? Конечно, человек. Но ты же девочка, тебе положено за старшими ухаживать.
— Положено? — Юля выключила плиту. — Мне положено?
— Ну да. Это женская обязанность.
Воспоминания нахлынули волной. Пятитысячный конверт на день рождения. Квартира для Владика. «Купишь себе мороженое». Дорогие подарки для любимого внука. Промёрзшее общежитие. Дешёвая лапша. Донашиваемые вещи.
— Знаешь что, бабушка, — голос Юли звучал спокойно и холодно. — Пусть за тобой смотрит тот, кому ты квартиру подарила.
После этих слов Юля нажала отбой. Руки не дрожали. Внутри было пусто и спокойно.
Через полчаса позвонил отец.
— Ты что себе позволяешь?! — заорал он в трубку. — Как ты смеешь так разговаривать с бабушкой?!
— Нормально разговариваю.
— Она тебя растила, заботилась!
— Когда? — спросила Юля. — Когда она обо мне заботилась, пап?
— Не смей так говорить! Немедленно позвони и извинись!
— Нет.
— Что значит «нет»?!
— То и значит. Не буду извиняться за правду.
Отец продолжал кричать, но Юля уже не слушала. Положила телефон на стол, села у окна. За стеклом падал снег — крупными, мягкими хлопьями.
Вечером она вышла в магазин. Шла по заснеженным улицам, в руках пакет с продуктами. Простые продукты для простого ужина в простой съёмной квартире. Но впервые за много лет Юля чувствовала себя свободной.
Больше не надо улыбаться через силу. Не надо делать вид, что всё в порядке. Не надо заслуживать любовь, которой никогда не было.
Дома она поставила чайник, нарезала хлеб, достала сыр. Обычный ужин одинокого человека. Но в этом одиночестве была своя прелесть — никто не ждал от неё благодарности за крохи внимания, никто не требовал быть «хорошей девочкой».
Юля села за стол, подперла подбородок рукой. В окне отражалась девушка с усталым, но спокойным лицом. Двадцать четыре года. Вся жизнь впереди. Своя жизнь.
Прошло полгода. Юля сменила работу — устроилась в небольшую, но перспективную компанию. Зарплата выросла, появилась возможность откладывать деньги. Она по-прежнему жила в той же съёмной квартире, но теперь это был её выбор, а не вынужденная необходимость.
