Истории из жизни
MAX ·
— Как и раньше.
— Как и раньше, — тихо согласилась свекровь.
Остановились у знакомого подъезда. Лена не торопилась прощаться.
— Помните, что вы мне говорили о хороших женах?
— Что говорила? — Галина Петровна напряглась.
— Что они мужей не беспокоят по мелочам. Понимают и прощают. Что настоящая женщина создает домашний уют, а не ворчит.
Галина Петровна опустила глаза.
— И что развод — позор для женщины, но не для мужчины. Помните эти ваши мудрости?
— Помню, — шепотом.
— Ну вот. Теперь живите с результатом своих советов.
Тишина в машине стала гнетущей. Галина Петровна сжимала ручки сумки, не поднимая головы.
— Лена, я хотела извиниться.
— За что именно?
— За то, что винила вас в разводе. Говорила, что вы плохая жена, что не умеете ладить с мужем.
Лена повернулась к ней всем корпусом.
— А теперь что думаете?
— Теперь понимаю — вы просто первая не выдержали, — Галина Петровна подняла наконец глаза. — Растила его неправильно. Покрывала всю жизнь, защищала от всего. Он так и не научился отвечать за себя.
— Знали, что растите. Просто мне было удобнее достаться.
Галина Петровна вздрогнула, будто её ударили.
— Вы правы. Но я думала… думала, что защищаю сына. Что материнская любовь…
— Материнская любовь — это научить ребенка жить без вас. А вы научили его жить за ваш счет.
Слова прозвучали жестко. Галина Петровна сжалась на сиденье.
— Простите меня, — сказала она почти шепотом. — Я не знала, что творю. Не думала, что так получится.
— Думали. Просто последствия казались далекими.
За окном начал моросить дождь. Галина Петровна открыла дверцу, но не спешила выходить.
— А вы… счастливы теперь?
— Спокойна.
— Не скучаете по семье? По мужу?
— По чему скучать? По крикам? По упрекам? По ощущению, что я всё делаю не так?
Лена завела мотор. Звук двигателя заполнил паузу.
— Но вы же любили его…
— Любила того, кем он мог бы стать. А не того, кем был.
Галина Петровна наконец вышла, но стояла у открытой дверцы, промокая под дождем.
— Может, зайдете? Чаю попьем, поговорим… Я расскажу Андрею, что встретила вас.
— Нет.
— Он обрадуется, честное слово…
— Сомневаюсь. Он вряд ли простил мне то, что я ушла первой.
Пауза. Дождь усилился.
— Галина Петровна, — сказала Лена спокойно, — вы получили именно того сына, которого вырастили. Того, кого защищали от всех неприятностей, кому разрешали не работать, не отвечать за свои поступки. А я получила свободу.
— Но вы одна…
— И это замечательно. Знаете, что такое — проснуться утром и не бояться, что кто-то будет недоволен завтраком? Купить себе что-то и не выслушивать лекции о расточительности? Работать допоздна и не готовить ужин, потому что «мужчина должен приходить в сытый дом»?
Голос Лены стал тверже.
— Это называется жить своей жизнью. А не обслуживать чужую.
В глазах Галины Петровны мелькнула мольба — о понимании, прощении, о том, чтобы Лена хоть как-то облегчила тяжесть её вины.
— Но что мне теперь делать? — спросила она отчаянно. — Как жить с этим?
— Это ваш выбор был тридцать лет назад. Теперь живите с последствиями.
Лена потянулась к ручке дверцы.
— Удачи вам.
Дверца захлопнулась. Машина плавно отъехала от тротуара.
В зеркале заднего вида мелькнула сгорбленная фигура под дождем у подъезда. Лена не оглянулась.
Дома она неторопливо разложила покупки, включила ноутбук. Телефон завибрировал — сообщение от заказчика. Новый проект, хорошая оплата, интересная тема. Никто не спросил, откуда деньги и на что тратить.
За окном шумел дождь. Тишина квартиры обволакивала теплом. Никто не ждал ужина к определенному времени. Никто не ворчал на потраченные деньги. Никто не требовал отчета, где была и с кем разговаривала.
Лена открыла новый файл и начала печатать. Пальцы легко скользили по клавишам. Работа, которую она любила, в доме, где была хозяйкой. Жизнь, которую не нужно было ни с кем делить против воли.
На телефон пришло еще одно сообщение — от подруги, приглашение в театр на выходных. Раньше она отказывалась от таких предложений:
