Истории из жизни
MAX ·
— Я полицейский, — вмешался Саша, доставая удостоверение. — Я могу сделать официальный запрос. Нам нужно понять, что происходит. Это не простое совпадение.
Директриса внимательно посмотрела на него, затем на Тамару, и её взгляд смягчился.
— Хорошо. Предоставьте официальный запрос, и я передам вам все имеющиеся у нас документы. — Она заглянула в личное дело девочки. — Что я могу вам сказать сейчас: девочку зовут Ева. Фамилию, простите, назвать не могу. Она поступила к нам полгода назад. Её мать умерла. В свидетельстве о смерти указана причина — острая сердечная недостаточность. Отец в документах не значится.
Эта информация лишь добавила вопросов. Сердечная недостаточность… В их роду ни у кого не было проблем с сердцем. В машине, по дороге домой, Тамара сидела молча, переваривая случившееся. Шок сменился твёрдой решимостью. Она повернулась к мужу, её глаза горели.
— Саша, прошу тебя. Узнай всё, что сможешь. Подними все архивы, все связи. Я должна знать. Я чувствую… я чувствую, что это не просто так.
— Я всё сделаю, Том, — твёрдо ответил он, накрывая её руку своей. — Обещаю. Я докопаюсь до правды.
Следующие две недели превратились для Тамары в череду волнительных поездок в детский дом. Пока Саша, используя свои служебные полномочия и связи, распутывал клубок прошлого, она шаг за шагом сближалась с Евой. Формальности были соблюдены, и ей разрешили навещать девочку как потенциальной усыновительнице. Они гуляли по небольшой территории детского дома, держась за руки.
Ева оказалась молчаливой, но очень наблюдательной. Она могла подолгу рассматривать муравья, ползущего по своим делам, или рассказывать Тамаре о форме облаков. И с каждым днём Тамара чувствовала, как между ними нарастает невидимая, но прочная связь. Она уже не представляла своей жизни без этой серьёзной девочки с её родными родинками у губ.
Однажды вечером Саша пришёл с работы позже обычного. Он молча прошёл на кухню, положил на стол объёмную папку из серого картона и тяжело опустился на стул.
— Вот, — сказал он тихо. — Здесь ответы.
Сердце Тамары замерло. Она с трепетом открыла папку. Внутри лежали ксерокопии документов, выписки, рапорты. Она начала читать, и с каждой строчкой её лицо менялось, а по щекам катились слёзы — уже не от горя, а от потрясения.
Правда оказалась одновременно и трагической, и невероятной. Оказывается, когда Тамаре было два года, её мать снова забеременела. Она скрывала беременность от родственников, а родив, сразу же оказалась перед страшным выбором. У новорожденной девочки врачи диагностировали сложный врождённый порок сердца, требующий нескольких дорогостоящих операций с неясным прогнозом.
Её мать, молодая, испуганная, не имевшая поддержки и средств, находясь в состоянии глубокого послеродового шока и отчаяния, приняла ужасное решение. Она написала отказную прямо в роддоме, убедив себя, что в государственном учреждении у больного ребёнка будет больше шансов на медицинскую помощь. Вернувшись домой, она никому ничего не сказала, словно стерев этот эпизод из своей жизни.
Эту девочку, которую в доме малютки назвали Катей, так никто и не удочерил. Её слабое здоровье отпугивало потенциальных родителей. Всю жизнь она провела в казённых учреждениях, перенесла несколько операций, которые позволили ей дожить до взрослого возраста, но сердце её оставалось хрупким. В двадцать с небольшим она родила дочь, Еву, но её изношенный организм не выдержал нагрузки. Через несколько лет после рождения дочери Катя умерла во сне от острой сердечной недостаточности.
Тамара закрыла лицо руками. Ева. Её Ева — дочь её родной сестры, о существовании которой она даже не подозревала. Она её родная племянница. Последним документом в папке была фотография Кати из её личного дела. С пожелтевшего снимка на Тамару смотрела молодая женщина, похожая на неё как две капли воды. Та же форма губ, те же глаза и то же созвездие из трёх родинок в уголке рта.
