Истории из жизни
MAX ·
Марина пробежала глазами по строчкам. Её брови медленно поползли вверх.
— Погоди… то есть это он? Он не может иметь детей?
— Именно, — кивнула Лиза. — Бесплоден он, Марина. Не я. А он этого даже не знает. За результатами в поликлинику так и не ездил. Решил, что виновата я, потому что так удобнее.
— Так почему ты ему не сказала?! — Марина чуть не подскочила. — Сразу, на кухне! В лоб, как кирпичом!
— Потому что я хотела понять, что за ребёнок у Вики, — спокойно ответила Лиза. — Если он не может быть отцом — значит, эта история куда грязнее, чем кажется. И врёт там не один человек.
Марина откинулась на спинку стула, потрясённая.
— Лиза, ты вообще понимаешь, что держишь в руках? Он унижал тебя восемь лет за то, в чём виноват сам. А у тебя бомба.
— Понимаю, — голос Лизы стал твёрже. — И вот это меня и злит. Не измена. К изменам люди как-то привыкают. Меня злит презрение. Он смотрел на меня сверху вниз, считал меня неполноценной. Каждый ужин, каждый праздник — с этой своей жалостливой ухмылкой.
— Так выложи ему всё! — Марина стукнула ладонью по столу. — Пусть подавится правдой, только купи побольше нашатыря и успокоительного.
— Выложу, — пообещала Лиза. — Но не из мести. А чтобы он перестал ломать чужие лица под свои удобные истории.
— Какие ещё лица? — не поняла Марина.
— Все, — сказала Лиза. — Моё. Викино. Своего нерождённого мифа. Он привык переделывать реальность, как будто она из глины. Пора показать ему слепок настоящего.
— Ты страшный человек, когда спокойная, — выдохнула Марина.
— Я не страшная, — Лиза наконец взяла печенье. — Я просто не суечусь. Суетятся те, кто боится. А мне бояться нечего. У меня факты.
*
Мастерская Лизы пахла гипсом и краской — там, среди десятков театральных масок, развешанных по стенам, Артём чувствовал себя неуютно. Он пришёл забрать оставшиеся вещи и был раздражён, что Лиза попросила его зайти именно сюда.
— Зачем ты меня сюда позвала? — буркнул он, оглядываясь. — Эти твои рожи на стенах смотрят, будто живые.
— Они живее некоторых людей, — заметила Лиза, не отрываясь от работы. — Садись. Разговор недолгий.
— У меня нет времени, — он демонстративно глянул на телефон. — Вика ждёт. Ей сейчас нельзя нервничать.
— Конечно, ей нельзя, — Лиза отложила стек. — Беременным вообще лучше не нервничать. Скажи, а ты уверен, что отец — ты?
Артём резко поднял голову.
— Ты что несёшь? Конечно, я. А кто ещё? Решила кинуть кость сомнений.
— Не знаю, — пожала плечами Лиза. — Просто спросила. У тебя ведь нет ни малейших сомнений, да?
— Никаких, — отрезал он. — Вика не такая. Это ты у нас вечно холодная, а она — нормальная женщина. Настоящая.
— Настоящая, — повторила Лиза. — Это хорошо. Значит, она тебе всё рассказывает.
— Что ты задумала? — он подошёл ближе, нависая над верстаком. — Я тебя знаю. Ты что-то крутишь.
— Я не кручу, Артём, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Кручусь не я. Скажи лучше: тебе не показалось странным, что за восемь лет со мной — пусто, а с ней — сразу попадание?
— Это и есть доказательство, — он ткнул пальцем в воздух. — Со мной всё в порядке. Проблема была в тебе. Всегда.
— А вот тут ты ошибаешься, — голос Лизы стал ниже. — И ошибаешься капитально.
— Слушай, — он повысил тон. — Я пришёл за курткой, а не за твоими загадками. Если тебе нравится строить из себя загадочную страдалицу — строй. Но без меня.
— Куртка в шкафу, — кивнула она. — Возьми. А потом я тебе кое-что покажу.
Он раздражённо прошёл к шкафу, вытащил куртку, скомкал в руках.
— Ну, показывай свой фокус, — процедил он. — Только быстро.
Лиза достала конверт — тот самый, белый, уже потёртый по краям. Положила на верстак между гипсовых лиц.
— Открой, — сказала она. — Это пришло на твоё имя месяц назад. Ты сдавал анализы и забыл про них. А я не забыла.
— Что это? — он насторожился, не притрагиваясь.
— Твои результаты, Артём. Те, которые ты так и не удосужился прочитать, потому что заранее решил, кто виноват.
— Мне не нужны бумажки, — он отступил на шаг. — Я и так всё знаю.
