Истории из жизни
MAX ·
С этого дня лед между ними начал таять. Медленно, почти неощутимо. Валентина Сергеевна стала интересоваться школьными делами, иногда, как бы невзначай, спрашивала о сыне — не о том, каким он стал, а о том, каким он был в детстве, что ему нравилось. Стыдилась своего интереса, маскировала его под практические вопросы, но он прорывался наружу. Алиса отвечала скупо, бережно, понимая, что каждое слово — как острый камень для этой женщины.
Она окончила школу с прекрасным аттестатом. Валентина Сергеевна, к своему же удивлению, наняла ей репетиторов по ключевым предметам. «Чтобы зря время не терять и поступить на бюджет. Я не собираюсь платить за твое обучение», — оправдывалась она. Но вкладывала в это и силы, и деньги.
Алиса поступила в университет на бюджет. Казалось, жизнь налаживалась. Лето перед первым курсом она провела, работая официанткой, копя каждую копейку на жизнь в общежитии. Их молчаливый договор оставался в силе: школа окончена — пора становиться самостоятельной.
В конце августа, за несколько дней до отъезда, Алиса вернулась с работы поздно. В квартире было тихо и темно. Сначала она подумала, что Валентина Сергеевна уже спит. Но дверь в ее комнату была приоткрыта. Заглянув внутрь, Алиса увидела ее, лежащую на полу возле кровати, без сознания, с искаженным от боли лицом.
В мире Алисы все рухнуло в одно мгновение. Холодный ужас сковал ее с головы до ног. Она думала, что та умерла. Что она осталась одна. Снова одна.
«Скорая» приехала быстро. Диагноз — обширный инфаркт. Операция прошла успешно, но восстановление предстояло долгое и трудное.
Когда Алисе разрешили навестить ее, она влетела в палату, запыхавшаяся, с комом в горле.
— Бабушка! — вырвалось у нее само собой. — Ты как? Жива?
Она тут же опомнилась, смущенно отступив на шаг. — Простите… Валентина Сергеевна… как вы себя чувствуете?
Женщина, бледная, ослабленная, лежала на подушках. Но в ее глазах, всегда таких строгих, светилась какая-то новая, незнакомая мягкость. Она слабо улыбнулась и медленно, дрожащей рукой, погладила Алису по волосам. Это был первый ласковый жест за все два года.
— Зови меня бабушкой, — тихо проговорила она. — Оказывается, это… приятно. Со мной все будет хорошо. Врачи говорят, что нужно время. Но я справлюсь. Не переживай.
— Я останусь с тобой! — тут же выпалила Алиса, хватая ее холодную руку и сжимая ее в своих. — Я буду за тобой ухаживать, пока ты полностью не окрепнешь! Я никуда не уеду!
— Не надо, — слабо покачала головой Валентина Сергеевна. — Я не хочу быть обузой. Ты должна учиться. У тебя своя жизнь.
— Я была твоей обузой два года! — воскликнула Алиса, и слезы, наконец, хлынули из ее глаз, смывая всю накопленную годами боль, страх и недоверие. — Чужой, незваный ребенок, свалившийся тебе на голову! А ты… ты дала мне все. Ты дала мне больше, чем моя родная мать за всю мою жизнь! Ты дала мне тишину. Ты дала мне безопасность. Ты дала мне будущее. И теперь я позабочусь о тебе. Хочешь ты того или нет.
Валентина Сергеевна закрыла глаза. По ее морщинистой щеке скатилась единственная, чистая, блестящая слеза. Она сделала глубокий, немного затрудненный вдох.
— Ладно, — сдалась она. — Но есть условие.
— Какое? — улыбнулась Алиса, вытирая свои мокрые щеки.
— Никакого общежития. Ты будешь жить со мной. Ездить на учебу от сюда. В тех трущобах, где живут студенты, еще черт знает что случится.
Алиса расплылась в широкой, счастливой, по-настоящему детской улыбке, какой у нее не было много-много лет.
— Договорились, бабушка.
И она обняла ее. Осторожно, бережно, чтобы не сделать больно. Она обняла свою бабушку. Свою тишину. Свой дом.
