Через месяц, не в силах больше выносить груз вины, Артур явился с повинной. Когда его отец, Николай Петрович, узнал о настоящем мотиве преступления и о роли Вероники, он онемел. Он не проронил ни слова, пока не оказался за ржавыми воротами СИЗО, куда его доставили для дачи показаний. Вышел он на волю седым, сгорбленным стариком. Он остановился на грязном тротуаре, поднял глаза на решётки на окнах и прошептал в пустоту:
— Всё, как ты и хотел, Артур… Теперь перед тобой будут открывать двери… и закрывать их за тобой… Ты победил.
Губы его затряслись, и он заплакал — тихо, по-стариковски, беспомощно. Редкие прохожие оборачивались на него и думали, что