Публикация от 11 августа 2026

Однако её работа продлилась недолго. Вскоре в салон вошли двое мужчин в строгих, не по сезону лёгких плащах. Один из них бесцеремонно перевернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». — Что вы себе позволяете? Немедленно покиньте помещение, я вызову охрану! — начала было Светлана Юрьевна, но тут же осеклась, увидев, как вошедшие предъявляют охраннику Саше корочки в чёрных обложках. Вошедшими оказались оперативники. Их лица были каменными, глаза всё видели и всё фиксировали. Они молча предъявили Светлане Юрьевне и охраннику несколько фотографий, распечатанных на глянцевой бумаге. — Это колье… — начала было заведующая. — Ожерелье… — машинально поправила её Светлана Юрьевна, всматриваясь в снимок. — Это именно ожерелье… из платиновой коллекции. — Хорошо, — кивнул старший из оперативников. — Это украшение было приобретено в вашем магазине? — Да, я помню эту продажу. А почему вы спрашиваете? Что-то случилось? — Мы сняли это колье… это ожерелье, — оперативник сделал усилие над собой, — несколько часов назад. С трупа. Воздух вырвался из лёгких Светланы Юрьевны. Она судорожно открыла журнал регистрации продаж, где фиксировались все серьёзные покупки. Дрожащим, не слушающимся пальцем она поползла по строкам. — Вот! Нашла! Его продали позавчера, в четыре дня. — Не могли бы вы позвать нам продавца, который его реализовал? — спросил второй оперативник, его голос был удивительно мягким, почти сочувственным. — Я бы рада… Боже… но именно сегодня, она не вышла на работу. Мы все безумно волнуемся, потому что она никогда… — Вы ей звонили? — Много раз… она не отвечает. Я уже думала ехать к ней… Старший оперативник молча протянул ей другую фотографию. Женщина скользнула по ней коротким, испуганным взглядом, вскрикнула — коротко, птичье, и её ноги подкосились. Второй оперативник едва успел подхватить её и усадить в кресло. Разговор с охранником Сашей был более информативен. Мужчина как раз дежурил в тот день и прекрасно запомнил эксцентричного покупателя в шляпе. Он рассказал всё, что видел и слышал, вплоть до инцидента с примеркой и странного шёпота. — Спасибо. Вы нам очень помогли, — сказал старший оперативник. — Но теперь вам придётся проехать с нами. На опознание. Больше, к сожалению, некому. — Но я не могу, я на смене, — растерялся Саша. — Тогда, может, вы? — обратился оперативник к пришедшей в себя заведующей. Та лишь замотала головой, из её глаз текли беззвучные слёзы, оставляя на щеках чёрные, размазанные дорожки туши. — Поезжай, Саш, — прошептала она. — Я позвоню в ЧОП, они пришлют замену… Господи, какая беда! Бедная моя Людочка… Я не могу в это поверить! Вычислить покупателя в шляпе не составило труда — он расплатился картой. Уже через несколько часов изящные, холёные руки были закованы в стальные браслеты, которые грубо контрастировали с дорогим рубашечным манжетом. Разумеется, он всё отрицал. А когда ему показали крупным планом фотографию лица жертвы, сыграл потрясение и недоумение с Oscars’ким мастерством. — Это же… Боже правый… это же продавщица из ювелирного! — его голос дрожал, в глазах стоял искренний ужас. — Какой кошмар! Кто мог? За что? — Правильно, — холодно сказал следователь, не сводя с него пристального, тяжёлого взгляда. — Вижу, как ты разволновался. Ишь, трясётся весь. Теперь садись и расскажешь нам всё. Как есть. А ещё лучше — напишешь. Своей рукой. Поехали. Его звали Артур. В элитной частной школе, куда его определил отец, Артура считали маменькиным сынком. Он и правда им был — его мама, Елена Викторовна, была его единственным другом, светлым ангелом-хранителем, в то время как отец, Николай Петрович, казался существом с другой планеты. Отец, грубый, резкий, преуспевший бизнесмен, постоянно норовил «сделать из мальчика мужчину» самыми прямолинейными методами: то пытался записать его в спортивный лагерь для мальчиков, то в военно-патриотический клуб.