Публикация от 11 августа 2026

Они спали. Я сварила кашу, заварила чай. В девять из гостевой комнаты донеслось шевеление. – Доброе утро! – Кристина вышла на кухню в шёлковом халате, зевая. – Ой, а зачем так рано вставать? Мы же отдыхать приехали. – Я огород уже полила, – сказала я. – Как позавтракаете, пойдём сорняки дёргать. Кристина переглянулась со Стёпой. – Мы, наверное, сначала позагораем немного? А то в городе солнца вообще не видим. Я промолчала. Убрала со стола, загрузила посуду в раковину. Посудомоечной машины у меня нет – не вижу смысла для одного человека, сама справляюсь. Вода в бойлере была горячая, я открыла кран, налила моющего средства. – Мам, давай я, – Стёпа подошёл сзади. – Сиди, – отмахнулась я. – Вы же отдыхать приехали. Он не уловил. Или сделал вид. В одиннадцать они вытащили шезлонги на лужайку перед домом. Кристина разделась до купальника, легла, подставив спину солнцу. Стёпа притащил из машины колонку, включил музыку. Я в это время выдёргивала осот на картофельном поле. Колючки впивались в пальцы даже сквозь перчатки. Около часу дня Стёпа засобирался к мангалу. – Я мясо замариновал, – крикнул он мне через забор. – Сейчас угли разожгу. – Помочь? – спросила я без особой надежды. – Не, сиди, отдыхай, – он улыбнулся. – Ты и так целый день в огороде. Я выпрямилась, держась за поясницу. В висках стучало от жары. Руки по локоть в земле. Отдыхай, значит. – Стёпа, – позвала я. – Ты говорил – помочь приедете. – Ну а шашлык? Будет шашлык. Я смотрела на него, на моего сына, который в детстве помогал мне таскать вёдра с водой для рассады, который знал, как правильно подвязывать огурцы и сколько сантиметров оставлять между кустами перца. Знал. Но стоял, переминался с ноги на ногу и явно чувствовал себя неловко. Я видела это. Он понимал, что происходит что-то не то, но не знал, как вырулить. Кристина подошла сзади, обняла его за плечи: – Ну что, скоро кушать? Она даже не посмотрела в мою сторону. Шашлык они жарили сами. То есть Стёпа стоял у мангала, переворачивал шампуры, Кристина сидела рядом в шезлонге и комментировала. Я домыла руки под краном на улице, переоделась. В доме на плите стояла кастрюля со вчерашним супом. Я налила себе тарелку, села на кухне. – Мам! – закричал Стёпа. – Ты чего? Мы же вместе будем! – Я суп доем, – отозвалась я. Идти туда, на их пикник, где я буду третьей лишней при молодой семье, не хотелось. Я съела суп в одиночестве, глядя в окно на то, как они смеются, подкладывают друг другу куски мяса, как Кристина фотографирует тарелку перед собой – наверное, для своих соцсетей. После обеда они снова легли загорать. Я вернулась в огород. Вечером ситуация повторилась. Они поужинали, оставили гору посуды в раковине, сказали ‘спасибо, всё вкусно’ и ушли в гостевую с ноутбуком – кино смотреть. Я мыла тарелки, тёрла противень от жира и думала: ‘Зачем я всё это затеяла?’. Я не жадная. Я правда хотела, чтобы они приезжали. Но слово ‘поможем’ прозвучало из Стёпиных уст, а теперь оказалось забыто. На следующий день, в воскресенье, я решила поговорить прямо. Утро прошло так же: я в огороде, они в шезлонгах. Около одиннадцати я подошла к ним, сняла перчатки, села на край скамейки. – Ребята, давайте договоримся. Вы сказали – поможете. Я не прошу вас пахать с утра до ночи. Но можно хотя бы грядку прополоть? Или воды натаскать? Кристина опустила солнечные очки на кончик носа и посмотрела на меня поверх оправы. Взгляд у неё был не злой – скорее, удивлённый. Будто я предложила ей разгружать вагоны. – Я не умею полоть, – сказала она спокойно. – Я могу всё испортить. А смысл тогда? – Можно научиться. Тут ничего сложного. Стёпа кашлянул. – Мам, ну правда. Мы весь месяц вкалывали. Я на объектах, Кристина в салоне. У нас реально отпуск только на выходные выпал.