Публикация от 10 августа 2026

– Пошла вон! – крикнула Вера, но в ее крике было больше отчаяния, чем силы. – Мужа забрала, теперь и дочь хочешь отнять? – Я приду утром. Собери самое необходимое… Когда Клавдия ушла, Вера разрыдалась. Наглость этой женщины не знала границ! Она подошла к кровати, где спала Леночка. Та слабо пошевелилась, и Вера, присмотревшись, заметила нездоровый румянец на ее щеках. Прикоснувшись ко лбу дочери, она вздрогнула – он был сухим и обжигающе горячим. Лихорадка! Вера бросилась искать хоть какие-то лекарства, нашла какую-то микстуру и с трудом влила ее в дочь. Когда та снова уснула, Вера сидела рядом и плакала, а в ушах назойливым набатом звучали слова Клавдии: «Что ты за мать?.. Что ты за мать?..» Рано утром у подъезда остановилась машина. Вера, выглянув в окно, сжалась от страха – среди утреннего полумгла она увидела темный правительственный «воронок». Из него вышла Клавдия и направилась к подъезду. Дверь в квартиру была уже открыта. – Вот разрешение на выезд, – она протянула Вере сложенный листок. – Через час быть на пристани. Или ты передумала? – Я ненавижу тебя, слышишь? – слезы текли по щекам Веры ручьями. – Ненавижу всеми фибрами души. Но если это единственный способ сохранить жизнь моим девочкам… я согласна. – Отдавай ребенка. И забудь ее имя. Я дам ей свое. Метрик все равно нет, я все оформлю. – Мне нужно ее в последний раз покормить. – Хорошо, – равнодушно кивнула Клавдия. Вера кормила дочь и тихо, чтобы не слышала Клавдия, шептала ей на ушко: – Я найду тебя, слышишь? Обязательно найду. По родинке на твоей ножке я всегда узнаю тебя. Когда-нибудь мы обязательно будем вместе. Через полчаса Вера с Леной уже были на пристани. Вера с дочерью чудом выжили на «Дороге жизни». Лед трещал, вода хлестала через борт, но они добрались до Вологды, где их сразу отправили в госпиталь – у Лены вновь поднялась температура. Вера осталась работать в том же госпитале санитаркой и получила небольшую комнату в общежитии, которое делила с женщиной по имени Анна, работавшей дворником. Вместе они растили Лену, пытаясь создать подобие уюта в суровые военные годы. После Победы, в 1945-м, Вера навела справки и узнала, что ее муж Виктор вернулся с фронта живым и проживает с женой в Череповце. Сердце ее сжалось от странной смеси надежды и горечи. Череповец был не так далеко. Взяв отгулы, она отправилась в путь по адресу, который ей сообщили. Клавдия, открывшая дверь, явно не обрадовалась визиту. – Зачем приехала? – За дочерью, – выдохнула Вера. – Верни мне ее… – О чем ты вообще говоришь? – Клавдия, прикрыв дверь, вышла на лестничную площадку. – Ты требуешь, чтобы я отдала тебе свою дочь? Ты с ума сошла? Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта сцена была до боли знакомой. – Я хочу вернуть своего ребенка. Ты не можешь любить ее как родную, это моя кровь, моя дочь! – Ты глубоко ошибаешься, – холодно парировала Клавдия. – Это моя дочь. В документах я указана матерью, Виктор – отцом. А если будешь упорствовать, отправишься прямиком в лагеря. И тогда лишишься и старшей дочери. Поверь, мой отец найдет, за что тебя упечь. Вера, не в силах стоять, опустилась на ступеньки и разрыдалась. Клавдия же, не проявляя ни капли жалости, бросила: – Не уйдешь сию же минуту – вызову милицию. Скажу, что незнакомая женщина ломится в мою квартиру. – Где Виктор? Я хочу с ним поговорить. – Виктор в командировке, он все еще на службе. И, вот, держи… – Клавдия на мгновение скрылась в квартире и вернулась с пачкой денег. – Это на Лену. На твою дочь. Вера выхватила купюры и швырнула их в лицо Клавдии. Деньги, словно осенние листья, разлетелись по грязному подъезду. – Чтоб ты была проклята! – прошипела она. Понимая, что угрозы – не пустой звук, с разбитым сердцем и растоптанной надеждой, она вернулась в Вологду.