Публикация от 10 августа 2026

Виктор, служивший в авиации, был призван одним из первых. Вера не пошла на вокзал. И была права, потому что там, как ей потом рассказывали, стояла Клавдия – гордая, уверенная, будто он уже ее законная собственность. В тот день Вера поняла – эта глава ее жизни перевернута. Но каково будет ей, одной, с двумя детьми на руках? И она выживала. Вернувшись в свою квартиру, она из последних сил цеплялась за надежду, что вот-вот все закончится. Но дни тянулись, один страшнее другого. Когда ей отказали в эвакуации, она выплакала все слезы за два дня непрерывного отчаяния. И вот теперь, чувствуя приближение родов, она с ужасом осознавала: у новорожденного практически нет шансов. Если только у него не найдется свой, особо сильный ангел-хранитель. Внезапно в дверь постучали. Вера открыла ее дрожащими от слабости руками и тут же захотела захлопнуть – на пороге стояла Клавдия. Несмотря на блокаду, на всеобщее истощение, она выглядела удивительно ухоженной, ее пальто и шапка говорили о том, что нужда обошла ее стороной. – Подожди, не захлопывай! – резко сказала Клавдия, упираясь ладонью в дверь. – Я видела, как к вашему подъезду подходил почтальон. Было что-нибудь от Виктора? – А ты что, письма ждешь? – с горькой усмешкой спросила Вера, все же отступая и позволяя войти. Клавдия на мгновение смутилась. – Вдруг какое-то извещение пришло… по месту прописки… – Какое? Он что, погиб? – сердце Веры упало. – Надеюсь, что нет. Письма сейчас не ходят, город в блокаде. А вот извещения… их иногда доставляют, почта еще кое-как работает. – Никакого извещения не было, почтальон заходил не ко мне… – и тут Вера почувствовала острую, схватывающую боль внизу живота, от которой она невольно согнулась, вцепившись в косяк двери. – Что с тобой? Тебе плохо? – Клавдия шагнула внутрь, и ее лицо на мгновение потеряло надменное выражение. – Врач… Мне нужен врач… – прошептала Вера. – Сейчас, я приведу! – Клавдия резко развернулась и почти выпорхнула из подъезда. Она знала, что в соседнем доме живет врач, Семен Яковлевич. Спустя три часа, в ледяной квартире, при свете коптилки и с помощью Клавдии и старого доктора, Вера родила дочь. Когда все было позади, она сидела, уставшая и опустошенная, и тихо плакала, глядя на крошечное личико. Как она потащит этого хрупкого младенца на комбинат, под ледяной ветер? Кому есть дело до ее родов, когда город ждет свой скудный паек, когда каждый грамм муки на счету? Ближе к ночи, когда Леночка и новорожденная, которую Вера мысленно назвала Таней, уснули, в дверь снова постучали. Открыв, Вера снова увидела Клавдию. – Чего тебе? – в ее голосе не было сил даже на гнев, лишь усталая апатия. – Я поговорить пришла, – Клавдия вошла и прикрыла за собой дверь. – О тебе и о твоих детях. – А что о нас говорить? И какое тебе, в конце концов, до нас дело? – Объявляют вторую волну эвакуации. Я могу устроить, чтобы ты завтра же уехала по «Дороге жизни». – С чего такая внезапная доброта? – Вера с недоверием посмотрела на нее. – Дело в том, что завтра мы с отцом уезжаем. И я хочу уехать не одна. С ребенком. – С каким ребенком? И при чем здесь я? – Я предлагаю тебе сделку… Пойми меня правильно, – Клавдия отвела взгляд. – В юности я совершила ошибку, и теперь не могу иметь детей. А эта девочка – дочь моего Виктора… – Он пока не твой, – с трудом выговорила Вера. – Пока. Если он вернется, мы будем вместе. Виктор не знает о моей… проблеме. И я хочу, чтобы, когда он вернется с победой, я встретила его с нашей дочерью. Пусть думает, что это наш с ним ребенок. – Ты в своем уме? – Вера остолбенела от услышанного. – Я предлагаю тебе выход. Ты завтра уезжаешь с Леной, а малышку оставляешь мне. – Да ты с ума сошла! Тебе лечиться надо! – Я совершенно здорова. А вот у тебя есть шанс спасти хотя бы старшую дочь. Подумай, что ждет тебя здесь завтра? Эта малышка не выживет. У тебя тут дышать нечем, не то что новорожденного растить. Ты что за мать, если отказываешься от единственной возможности спасти своих детей?