Истории из жизни
MAX ·
Старшая медсестра на мгновение задумалась, её взгляд устремился в окно, где мартовское солнце пыталось пробиться сквозь толщу облаков. Затем она уверенно подошла к книжной полке, сняла небольшой, потрёпанный справочник, нашла сегодняшнюю дату. Пальцы её скользнули по строчкам.
— Надежда. Назовём её Надеждой.
— Слишком уж по-нашему, по-славянски звучит, — сомнительно покачала головой сотрудница. — Не поверят, наверное.
— Жизнь у этой девочки, я предчувствую, будет непростой с самого начала, — тихо, но с непоколебимой твёрдостью произнесла Полина Станиславовна. — Пусть хотя бы имя будет для неё светлым маяком, будет говорить о надежде, которую она должна пронести через все испытания.
— А фамилию какую напишем?
— Солнцева. Пусть звучит красиво и светло: Надежда Солнцева. Фамилия и имя — как два крыла. Пусть несут её.
— С отчеством что будем делать? В загсе обязательно возникнут вопросы, без отчества не примут.
— Пусть будет Денисовна, — после недолгой паузы решила старшая медсестра. — Звучит ровно. И пусть у неё оно будет.
Июль 2018 года. Детский дом на Урале встретил знойный полдень звенящей тишиной. Двор был пуст, все обитатели разбрелись по своим делам. Лишь одна высокая, стройная девушка с кожей цвета тёмного шоколада и огромными, печальными глазами неподвижно сидела на подоконнике в общей спальне, устремив взгляд за резные чугунные ворота. Её тонкие пальцы бессознательно сжимали край оконной рамы. До её совершеннолетия, до выхода в самостоятельную, пугающую жизнь оставалось меньше месяца. А там, как ей казалось, её ждало лишь общежитие при швейной фабрике, монотонная работа за станком и серая, бесцветная реальность. Она мысленно уже примеряла на себя эту унылую долю, и на душе становилось тяжело и холодно.
Перед её внутренним взором, словно кадры старой, потрёпанной киноленты, проносились картины жизни, целиком проведённой в этих стенах. Стенах, где все вокруг — и дети, и взрослые — были частью одного, привычного ей мира, мира со светлой кожей. И все они, едва начав осознавать себя, жили одной и той же наивной, сладкой сказкой: что однажды за ними придёт Мама. Прекрасная, добрая, пахнущая духами и ветром. Кто-то действительно дожидался своего счастья, с криками радости бросался навстречу незнакомым, но таким желанным объятиям. И только она, Надя, поняла это ещё в самом нежном возрасте: у неё никогда не будет мамы. Никогда.
И сейчас, мысленно прощаясь с единственным домом, что она знала, она перебирала в памяти самые горькие и самые светлые моменты.
«Почему мир устроен так несправедливо? Разве я виновата в том, что появилась на свет именно здесь, на суровом Урале? Почему та, что дала мне жизнь, бросила меня, едва я успела сделать первый вздох? Только потому, что я не похожа на неё? Потому что мой отец, наверное, был человеком с другого континента, с тёплого юга?
В детстве я не могла этого осознать, я лишь чувствовала на себе любопытные, а часто и злые взгляды. Меня дразнили, обзывали «негритоской», «чернушкой», словно у меня и имени-то не было. Даже моё имя, это красивое, певучее — Надежда Солнцева Денисовна — мне подарили здесь, в роддоме. Спасибо той неизвестной женщине, что придумала его для меня. Это единственный подарок, что я получила при рождении.
Но был в моей жизни один человек, который никогда не смеялся надо мной. Тимофей. Он был из старшей группы, хромал на обе ноги, и над ним тоже часто подшучивали. Мы с ним находили тихие, потаённые уголки в саду, прятались от всех и часами мечтали вслух. Он хотел стать путешественником, а я — певицей. Затем какой-то благотворитель, словно ангел, спустившийся с небес, оплатил ему сложную операцию в столице. И Тимофей исчез из моей жизни навсегда. Это случилось, когда я только пошла в первый класс».
