Истории из жизни
MAX ·
— Вот как? А дочь у вас каким же образом родилась?
Покраснев, она рассказала всю историю с самого начала, но майор лишь цинично смеялся. Ей не верили. В ее деле были документы на родителей, и это стало последним гвоздем. Суд был коротким и безжалостным — пять лет лагерей.
Пятидесятый год. Она вышла на свободу и сделала первый глубокий вдох. Воздух пахл иначе — пылью, степными травами и чем-то неуловимо новым, чем-то, что можно было назвать надеждой. Пять лет каторжного труда, жизни в бараке, борьбы за кусок хлеба и свое достоинство остались позади. Теперь у нее была одна цель — найти дочь. Она молилась, что ей оставили данное при рождении имя.
Спустя две недели она была в своем городе и стояла перед директором детского дома.
— Орлова Вероника? А вы кем приходитесь? — пожилая женщина по имени Елена Семеновна устремила на нее пронзительный взгляд.
— Я ее мать… — тихо сказала Маргарита, протягивая документы и справку об освобождении.
Директор, брезгливо взяв бумаги, молча подошла к шкафу и начала искать дело.
— Так, Орлова… Девочка, поступила из роддома №20, имя, данное матерью, — Орлова Вероника Викторовна.
— Все верно, — кивнула Маргарита, с облегчением отметив, что отчество дочери было дано по командиру.
— Ее удочерили 25 августа 1945 года.
— Как удочерили? — ее мир рухнул в одно мгновение. Все пропало.
— Ой, — Елена Семеновна удивленно подняла бровь, — а тут особая пометка есть.
— Какая?
— В случае, если объявится мать, дать ей адрес усыновителей. Вот так дела! Странно. Неужто родственники ваши забрали?
— У меня нет родственников, — покачала головой Маргарита.
— А отец ребенка?
— Расстрелян в сорок пятом. Дайте адрес, прошу вас.
Получив заветный листок, она не могла понять происходящего. Город Курск… Виктор Николаевич был оттуда. Кто-то сжалился? Или это ловушка?
Она добралась до Курска и нашла указанный дом — небольшой, уютный, утопающий в зелени. Двор огласил лаем черно-белый пес.
— Ну чего ты, Мухтар, разошлся? В будку! — из-за дома вышла женщина лет шестидесяти, с добрым, усталым лицом, в платке. Она отогнала кур и подняла упавшую лопату.
— Здравствуйте! — окликнула ее Маргарита.
— Здравствуй, милая. Из поликлиники? А Вероника в садике.
— Нет. Я Маргарита Орлова. Мне ваш адрес дали в детском доме. Это вы удочерили Орлову Веронику Викторовну?
— Тихо, тише, — женщина испуганно оглянулась, быстро отворила калитку и втянула ее во двор. — Повтори, как звать-то?
— Орлова Маргарита Викторовна. Отбывала срок…
— Тихо, говорю. Иди за мной.
Войдя в чистую, светлую горницу, женщина указала ей на стул.
— Значит, ты и есть та самая Риточка?
— Откуда вы знаете?
— Я многое знаю… Я — Светлана Петровна, жена двоюродного дяди Виктора, покойного уже лет пятнадцать. Любила я его, как сына, своих-то детей Бог не дал. А он в девятнадцать сиротой остался. Не знала я о его делах, письма от него редко приходили, а потом и вовсе прекратились. А в сорок пятом получила я от него прощальное письмо.
Не знаю, как оно дошло, но он просил меня разыскать тебя и помочь. Выполнила его просьбу. Видно, чувствовал он за собой вину. Приехала я в ваш город, а тебя уже арестовали, а дочка в детдоме. Где ты — не сказали. Вот я и забрала Вероничку к себе, адрес свой оставила. Не для того, чтобы ребенка у матери отнять.
— А его семья? Жена, дети? — спросила пораженная Маргарита.
— Он с ней и не расписывался, бросил еще в сорок втором. Варя уехала к себе на родину, замуж вышла, тот детей усыновил. Их и не тронули.
— Как интересно, — горькая усмешка тронула ее губы. — Женщину, родившую ему троих, не тронули, а мне, ничего не знавшей, дали пять лет.
— Ты там, на фронте, с ним бок о бок была, вот и не поверили, что не ведала. А Варя с ним еще до войны отношения прекратила, он их и обезопасил. Думал, наверное, и тебя уберег, отправив по приказу домой. Не мог он и предположить, что тебя постигнет такая участь.
— Все так запутано и несправедливо.
— Это ты так думаешь, а следователи были уверены в обратном. Где моя Вероника?
