Публикация от 8 августа 2026

— Так, документы оформили, теперь вопрос, где тебя приткнуть?.. — Егор Кузьмич, председатель, озадаченно почесал затылок. — Был свободный дом, да сгорел на прошлой неделе, пацанва шальная с огнем баловалась… Не беда, сейчас определим. Могу, к примеру, к Листовой направить. Она одна живет, места много, пустит постояльца. Мужик в доме — всегда подспорье. Ты рукастый? — Гвоздь вбить, табурет починить, стол поправить — это смогу. Отец учил, — на его губах на мгновение мелькнула улыбка, но тут же погасла, словно тронутая тенью воспоминания. — А большего и не требуется. Коли чего не знаешь, наши мужики подскажут. Правда, их осталось — раз-два и обчелся… Война, — председатель махнул рукой, и в этом жесте была вся горечь тех лет. Они шли по улице, и вдруг Егор Кузьмич остановился у аккуратной калитки. — А вот и нужный дом. Он постучал, и на зов из-за забора вышла молодая девушка. Виктор невольно смутился. Она была поразительно хороша собой, и его пронзила внезапная мысль: что подумают люди, если молодые, не связанные узами брака парень и девушка будут жить под одной крышей? Девушка вышла за калитку и вопросительно посмотрела на председателя. — Что случилось, товарищ председатель? У меня сегодня выходной! — Да я не по работе. Прими жильца на постой. Мы же, когда заявку на агронома отправляли, рассчитывали, что он в доме Невзоровых поселится, а кто ж знал, что те сорванцы его до основания спалят? Пусти специалиста, он платить будет, да и по хозяйству подсобит. — За деньги, говоришь? Ну, раз так, пусть живет. Только смотри, не затягивай, ищи ему другое жилье. А коли Гриша вернется, сам с ним и разбирайся. — Если вернется, тогда и решим. Ну, бывай, товарищ Сергеев. Завтра с утра ко мне, в курс дела введу. Председатель удалился, а Виктор, вежливо кивнув, последовал за хозяйкой в дом. Утро начиналось как обычно. Лидия выстирала белье, вымыла полы, сварила щи. Половина выходного дня прошла в привычных хлопотах. Может, сходить по грибы? Она знала заветную полянку, где дружно росли шампиньоны и теснились families опят. Можно было бы их засолить, приготовить на зиму… Но для кого? Кто оценит ее труды, кроме нее самой? Родители жили в соседней деревне, а здесь, в этом селе, она оставалась одна. В 1940-м она вышла замуж. Не по страстной любви, а скорее от желания обрести свой угол. В родительском доме было шумно и тесно — двенадцать детей, все друг у друга на головах. А тут — Григорий, статный парень из соседнего села, стал захаживать в их клуб, приметил ее. Через месяц явился с родителями свататься. И она дала согласие — чтобы уйти из родительского дома, чтобы подружки позавидовали ее удачному замужеству, ведь муж — хоть куда, да и отец его — бригадир на ферме, человек уважаемый. Уже на свадьбе она узнала, что свекор, Василий Игнатьевич, строит дом для старшего сына. И через полгода они с Григорием переехали в этот, хоть и небольшой, но собственный дом с двумя комнатками. Лидия стала полноправной хозяйкой. Со свекровью и золовкой она ладила, но как приятно было осознавать, что здесь она сама себе госпожа. В 1941-м, в конце лета, Григория призвали. Она горевала и печалилась. Не то чтобы она пылала к нему страстью, но теплые, глубокие чувства испытывала. Он никогда ее не обижал, был спокойным, рассудительным, надежным. За год совместной жизни он ни на кого, кроме нее, и взгляда не бросил. А она отвечала ему уважением и заботой, веря, что вся жизнь впереди, и она еще успеет полюбить его всей душой, родить ему троих детей, как они и мечтали. Но когда он уходил, у нее даже намека не было на беременность, что печалило ее несказанно. Она осталась совсем одна. Свекры звали переехать к ним, но Лидия наотрез отказалась — дом нуждается в присмотре, и ждать мужа она хочет именно здесь, в их общем гнездышке. А в 1943-м тишину улицы разорвал ее собственный крик. В руки ей вручили похоронку: Григорий пропал без вести в январе под Сталинградом.