Публикация от 8 августа 2026

— А Лариса Викторовна Мельникова кем вам приходится? — Никем, — сквозь зубы процедила Галина Львовна. — В чем дело? — На трассе, на повороте… Произошло ДТП. Ваш муж в больнице, в коме. Его спутница, к сожалению, скончалась на месте. Когда милиционер ушел, Галина Львовна подошла к окну и прижалась горячим лбом к холодному стеклу. Внутри не было ни слез, ни скорби. Лишь странное, пугающее ее самое чувство горького торжества. Она ужаснулась этому ощущению — он между жизнью и смертью, а ее душа пляшет на обломках его судьбы. Но разве ее осуждение будет справедливым? Разве их предавали? Разве в их дом приводили любовницу? Она смотрела на запертую дверь его комнаты и не решалась подойти. Нет, она никогда не переступит этот порог. Если он выживет… мысль повисла в воздухе, не находя завершения. Несмотря на всю свою неприязнь к Ларисе, она пустила в квартиру ее мать и отчима, приехавших на похороны. С ними была и девочка-подросток, сестра покойной. Те несколько дней в квартире царила неловкая, давящая тишина. Родственники вели себя тихо, почти неслышно, словно мыши, понимая, что находятся в логове чужой боли. К мужу в больницу Галина Львовна не поехала. Не было в ее сердце ни капли сострадания, а притворяться она не умела и не хотела. Похоронив Ларису, родня уехала. Но спустя три дня женщине начало казаться, что в квартире она не одна. По ночам ей слышались приглушенные шаги, шорохи за стеной. Не веря в мистику, она списывала все на нервы, пока однажды утром не обнаружила, что из связки запасных ключей пропал один. Сосед помог ей заменить замок на входной двери, и она, вздохнув с облегчением, убрала новые ключи в тумбочку. Однако той же ночью странные звуки возобновились. И снова недосчиталась она одного ключа. Обратившись к институтскому врачу, женщина получила упаковку успокоительного. — Галина Львовна, вам показалось. Вы перенесли тяжелейший стресс. Сначала жизнь втроем в одной квартире, потом трагедия, чужие люди… Да и Виктор Сергеевич в тяжелейшем состоянии. Нервы сдают. — Наверное, вы правы, Лидия Витальевна. Наверное, это нервы… Приняв лекарство, она ненадолго успокоилась, но, вернувшись с работы раньше обычного, заметила на спинке стула длинный темный волос. А чайник на плите был еще теплым. Сердце ее бешено заколотилось. Взяв сумку, она вышла в коридор, заперла дверь и заперлась в своей комнате. Не прошло и получаса, как щелкнул замок. Подкравшись к замочной скважине, Галина Львовна увидела… ту самую девочку-подростка, сестру Ларисы. Та крадучись вошла в прихожую, с удовлетворением кивнула и, не заметив хозяйкиных вещей, юркнула в комнату Виктора Сергеевича. Галина Львовна распахнула дверь и решительно подошла к комнате. — Выходи! Я знаю, что ты здесь! Я все видела! В ответ — тишина. Тогда женщина пригрозила вызвать милицию. Дверь тут же отворилась. На пороге стояла перепуганная девочка с лицом, пылающим от стыда. — Зачем ты здесь? И как ты умудрилась ключ забрать? — Я… я была в комнате, когда вам замок меняли. Взяла один… Думала, не заметите. Я ничего не трогала, ходила на цыпочках… Даже в туалет боялась выйти, чтобы вы не услышали… — Но зачем? — нахмурилась Галина Львовна. — Мне больше некуда идти, — девочка прислонилась к косяку и разрыдалась так горько и безысходно, что у женщины внутри все сжалось от непрошеной жалости. — Идем на кухню. И рассказывай все с самого начала. Девочку звали Катей. Сидя за кухонным столом и смахивая предательские слезы, она поведала историю, от которой у Галины Львовны похолодело внутри. Мать Кати и Ларисы вышла замуж во второй раз, и в новой семье подрастал сын отчима, Артем. С годами его «братская» забота приобрела уродливые, опасные формы. Лариса сбежала первой, скиталась по подругам, пока не встретила Виктора Сергеевича. — Я так и думала, что до большой любви тут как до луны, — горько вздохнула Галина Львовна.