Публикация от 4 августа 2026

Мужику одному худо на старость лет У Леонтия умерла жена. Присела доить корову, а когда вставала, в глазах потемнело, упала. Леонтий пришел в сарай, жена лежит, ведро валяется, молоко кошка с котятами хлебает. На улице стояла деревянная бочка с дождевой водой. Зачерпнул Леонтий ладошками воду и брызнул жене на лицо. Она открыла глаза, вздохнула, посмотрела на него с жалостью. Слезы текли по щекам. Потом пару раз кашлянула и отвернула голову. Перепуганный Леонтий кинулся к соседям. Дома была Груня. Прибежала, посмотрела, потрогала и сказала вызвать фельдшера. Отошла баба к Богу. После похорон Леонтий ходил по двору как неприкаянный. Утром никто не звал к завтраку, не орал, что он бока на печи отлеживает. Не пахло вкусным обедом из печи, да и околеть можно было от холода. Леонтий не знал, как к той печи подступиться. Вечером, ложась спать, выпивал кружку молока. Благо Груня жалела его, доила корову. Со временем корову продал, ничего во дворе, кроме курочек, не осталось. Наступила весна, нужно было сажать огород. Все люди, кто здоровый, кто со скрипом готовился к посадкам. Только Леонтий сидел на завалинке с закрытыми глазами, на солнышке грелся. — Ты чего развалился, как барышня? А ну поднимай зад и выходи работать. Подохнешь с голодухи, если не обсадишься! – толкнула его Груня. — Да много ль мне одному надо? Прошлогодняя картошка осталась, квашения стоят, не нужно мне ничего. — Дуралей, запустишь огород, потом толку ему не дашь. Картошка, небось, поросла уже, ты хоть в кладовку заглядывал? — Заглядывал, картошку перебрал. Чуть не очумел, так ее много. Груня зашла в кладовку, что находилась в больших сенях дома. — Вот что значит, бабы нет дома, — ворчала она. Заглянула в дом, а там смрад стоит, грязная посуда горой на столе и холодно, как в подвале. -Вечером приду, приберусь, печь затоплю,- сказала она. – А ты быстро на огород. Сажать помогу! — Ты чего командуешь в моем собственном дворе? Мало того, что жена всю жизнь донимала, все печенки проела, так теперь ты еще! Марш с моего двора! — Тьфу на тебя! Подыхай, коли охота. Зимой последние зубы на полку положишь. Всю тушенку пожрал, все запасы. Ничего не осталось. Картошка придет в негодность, соленья перекиснут. А как выдастся холодная зима, тогда взвоешь. — Ну, уж к тебе не прибегу спасаться, не надейся! — Нужен ты мне, вонючий, как кабан и заросший, ленивый, как сивый мерин! – сказала Груня и, разговаривая с собой, потопала на свой огород. Леонтий зашел в сад, оглядел усадьбу. Все было в запустении. Огород зарос и в зиму остался непаханым. Раньше обо всем заботилась жена. Дров осталось много, но если топить в зиму, то недостаточно. Жена просила лесника, тот привозил на лошадях бревна, помогал резать и колоть. У Леонтия как-то схватила спина, он слег и жена как взяла все хозяйство на себя, так и тянула до последних дней, жалела его. Спина давно пришла, но стал увиливать от работы, чуть что, притворялся, что болит. Прихрамывал, ойкал, да айкал. Груня всегда говорила, что его жена разбаловала, живет, как на курорте. И ведь права была… Копать огород он не стал. Вечером, когда все уже пошли по домам, вынес картошку и просто закопал в рядки по не копаной земле. Было впечатление, что огород изрыли кроты. За лето заросла картошка травой, а по весне он едва нашел там картофелины с орех. Зима выдалась морозная, снежная. Оббил Леонтий дом оставшимся сеном. Снег засыпал по самую крышу и сохранялось тепло. Долго он возился, пока научился топить печь. Ставил туда горшок с картошкой. Залезал наверх, укрывался овчиной и спал. Картошку пришлось есть с перекисшими соленьями. И так все это ему осточертело, что однажды не выдержал и поковылял по снегу к Груне. Груня жила одна. Дети не приезжали в такую глубь, писали, чтобы она все бросала и перебиралась к ним. Она не хотела. Муж в свое время бросил ее ради бабы в соседней деревне. Хозяйка она была хорошая, вечера коротала за вышиванием, шитьем, да вязанием.