Истории из жизни
MAX ·
— А как ты у меня оказалась, она тебе рассказала? — тихо, почти шепотом, спросила Антонина.
— Рассказала, — Сима кивнула, с вызовом глядя на нее. — Что ты сама приехала и забрала меня. А что она могла поделать? Молока у нее не было, жили они в бедности. Она была вынуждена отдать меня тебе, хоть и любила. Но чтобы я выжила, она пошла на это.
— А почему же она так редко тебя навещала? Это она тоже объяснила?
— Объяснила! Ты ей запрещала часто приезжать, хотя деньги за мое содержание она тебе исправно платила. Я все знаю. Она — хорошая, а если ты еще раз на меня руку поднимешь, я уйду от вас и буду жить с ней.
— Ступай! Прямо сейчас и ступай! — сорвалось у Антонины с губ, прежде чем она успела обдумать свои слова. — Осточертели мне твои ночные гулянки и побеги.
— А вот и уйду! — Сима, рыдая, бросилась в дом и начала торопливо собирать свои нехитрые пожитки.
Антонина тут же пожалела о сказанном, мысленно коя себя за несдержанность. Зачем она ее прогнала? Но слово — не воробей… Пусть поживет у Евдокии, может, Василий с Егором, как мужчины, смогут образумить ее.
Зоя к тому времени уехала в город к Лидии и Веронике; те забрали младшую сестру к себе. Егор, вернувшийся с фронта в сорок пятом, женился на девушке по имени Любовь и переехал в ее дом. А скоро и у Василия должна была быть свадьба; он приводил молодую жену в родительский дом, и Симе там вскоре стало бы некомфортно. Она вернется, обязательно вернется, одумавшись…
И она вернулась. Но Антонина даже в самом страшном сне не могла представить, при каких обстоятельствах это произойдет…
Она появилась на пороге их дома в тот вечер, когда за окном начинала разыгрываться настоящая метель. Сжимая в руках небольшой узелок, она тихо, почти неслышно, позвала:
— Мама… Ты примешь меня? Я вернулась.
— Заходи, доченька, замерзла вся.
Сердце Антонины отозвалось радостным стуком. Как бы они ни ссорились перед уходом Симы, она скучала по ней каждый день и тайно надеялась на ее возвращение, веря, что время и жизненные уроки все расставят по своим местам.
Но когда Сима скинула свое легкое пальтишко, Антонина ахнула и опустилась на ближайший стул — под просторной кофтой четко угадывались округлые очертания беременного живота.
— Сима… Симочка… Что это? — прошептала она, прикрывая ладонью дрожащие губы. — Как же так вышло?
— Мама, я в положении… а он… а он в город сбежал! — девушка разрыдалась, горько всхлипывая.
— Кто? Кто отец? — с трудом выдавила из себя Антонина.
— Петр, сын ветеринара. Он обещал жениться, клялся! А как узнал, что я ношу его ребенка, собрал вещички и исчез.
— Как ты могла… как ты посмела допустить такое? Без брака, без благословения?
— Мы любили друг друга! — сквозь слезы выкрикнула Сима.
Антонине оставалось лишь молча плакать, понимая, что слова уже ничего не изменят. Позже она узнала, что Евдокия, заметив беременность, сначала выпорола дочь, потом пыталась «избавиться» от ребенка с помощью парилки, но новая жизнь упрямо цеплялась за свое право на существование. Она ходила к родителям Петра, грозила, требовала, но те лишь смеялись ей в лицо:
— За дочерью смотреть надо было! А парень что? Ему лишь бы свое удовольствие получить. Девушке свою честь блюсти положено… А наш Петруша уже и женат, на городской, скромной и воспитанной. Сразу, как в город уехал, так и женился. Хорошая у нас невестка, не то что ваша Серафима. Такую нам не надо.
А тут еще Василий с женой обрадовали Евдокию — ждут ребенка. Невестка, Галина, узнав о своей беременности, принялась всячески унижать и высмеивать Симу. В тот день девушка не выдержала, толкнула Галину, та побежала жаловаться мужу. И Василий вместе с матерью велели Серафиме собирать вещи и возвращаться к Антонине. Мол, это ее упущение в воспитании, пусть сама и разбирается с последствиями.
